Алисанда
Шрифт:
Спустя какое-то время я очнулась на песке. Возле ног плескалась чистейшая вода, спина страшно ныла, напоминая то ли о неудачном падении, то ли о тяжёлой палке, которой меня, возможно, огрели. Попытка повернуть голову не увенчалась успехом: в шею словно вонзились тысячи иголок. Из груди вырвался стон. Это я?
Рядом глухо застучали копыта, послышалось испуганное фырканье и с тяжким вздохом на песок опустился Вермерх. Почему я решила, что это он? Да по запаху.
— Ну ты как? — послышался заботливый голос. Эола…
— Плохо, —
Эол недовольно цокнул языком.
— Это нехорошо. Это совсем не хорошо.
Спасибо, я и сама сообразила.
— Что слу…
Закончить фразу я не успела: меня подняли и куда-то понесли. Нет, это уже слишком. Не позволю с собой так обращаться. Некромант, тоже мне. Я начала отбиваться, стараясь не обращать внимания на боль в спине. Однако мои старания оказались тщетны: Эол только крепче перехватил меня. Ну и ладно. Я запомнила. И составила мысленную заметку: отомстить некроманту при первой же возможности. Осталось лишь придумать, как. А думать, когда тебя тащат незнамо куда, согласитесь, сложно.
— Пусти! — заорала я, взбрыкнув.
Эол взглянул на меня, словно на больное дитя, и с тяжким вздохом и явным сожалением опустил отбивающуюся ведьму на песок.
— Поднимайся сама, — некромант упер руки в бока.
А я, может, не могу! Спина ноет, шею ломит, конечностей не чувствую. Какое подняться, голову бы повернуть… На груди устроилось что-то тёплое, мягкое и тихо мурчащее. Стало легче. Я провела рукой по пушистой чёрной шерсти кота. Хороший мой, лечебный мой, котёнок мой. Над головой нетерпеливо кашлянули.
— Мог бы и руку даме подать, — пробурчала я, стараясь пробудить в некроманте совесть. Однако та, по-видимому, упорно продолжала смотреть десятый сон и прерывать сие занятие не изъявляла желания. Эол отошёл в сторону и сел на каменный выступ, чуть насмешливо глядя на меня.
— Я хотел тебе помочь, а ты отказалась, причём в достаточно грубой форме. Повторять попытку не намерен. Поднимайся сама, — некромант демонстративно отвернулся и скрестил руки.
Ну ладно, не очень-то и хотелось. С великим трудом спихнув уютно устроившегося на моей груди Юка, я упёрлась локтями в песок и предприняла попытку сесть. Боль ушла, словно и не было её вовсе. Какое счастье. Однако накатила жуткая слабость. Хотелось завалиться на жёсткий песок, уснуть и больше не просыпаться. Но нет же, надо встать. Попытаться наколдовать что-нибудь тяжёлое. Не получится наколдовать — взять в руки увесистый булыжник и запустить в Эола. Чтобы жизнь мёдом не казалась.
С первым справилась без особых проблем. Слабость слабостью, а женщина я волевая, если надо или очень хочется, при смерти буду, но встану. Со вторым дело обстояло сложнее. Зато я выяснила для себя одну вещь: колдовать в таком состоянии мне не удаётся. Мысли упорно разбегались в разные стороны, не давая себя поймать. А вот с булыжником всё вышло гораздо удачнее. Небольшой, но весьма увесистый камешек лежал буквально в двух шагах от моей ноги. И я не поленилась эти два шага пройти,
— Ты что удумала? — возопил он, скатившись с насиженного за короткое время выступа.
— Мстю творить! — я попыталась сымитировать гомерический хохот. Попытка не удалась, из горла вырвалось лишь подобие старческого скрипа. Но и оно произвело эффект. Некромант отполз подальше от явно свихнувшейся ведьмы и уперся спиной в каменную стену.
— Ты… Тебе чёртики случайно не видятся? — осторожно поинтересовался Эол, понимая, что дальше отползать некуда и надо либо подниматься, либо пытаться привести ведьму в чувство. А лучше всё и сразу.
Я шагнула к нему, "ласково" оскалилась и крепче сжала камень в руке.
— Нет, мне видится побитый некромант! — встрёпанная рыжая ведьма сверкнула глазами.
Эол судорожно сглотнул и втянул голову в плечи. А приятно, когда тебя боятся. Самоуверенность растёт, как на дрожжах.
— За что??? — возопил некромант, осознав неизбежность избиения его, любимого, камнем.
Тут я остановилась и задумалась. И правда, за что? Он надо мной не издевался, лопатой не угрожал, с коня не сбрасывал. Только на руки поднял. А за это бьют не камнями, а каблуками. Да и то не всегда.
Додумать я не успела. Сзади послышалось шуршание песка, кто-то схватил меня за руки и в считанные секунды скрутил. Камень отобрали. Гады. Я вам это ещё припомню. К Эолу подошёл Теллуриэль и, подхватив под локоть, помог ему подняться.
— Тоже мне, — буркнул кто-то у меня над ухом.
Я повернула голову. Вермерх стоял, как ни в чём не бывало, и внимательно наблюдал за разыгравшейся драмой. И хоть бы вмешался, что ли! Видит же, что его хозяйку обездвижили, а ничего для освобождения не предпринимает. Предатель. Мелкий, кусачий, паршивый предатель. Я на него обиделась.
О ногу потёрлось нечто пушистое. Я опустила взгляд. Юка подмигнул мне и, продолжая тереться мордой о сапоги, медленно обошёл стоящую неподвижно хозяйку. Над головой послышался дикий вопль, от которого зазвенело в ушах. Однако меня благополучно отпустили. Эринэль запрыгал на одной ноге, отчаянно пытаясь стряхнуть с другой вцепившегося в сапог кота. Последний, однако, отцепляться вовсе не желал, издавая клич индейцев Дикого запада и вовсю орудуя двадцатью когтями. Ай да Юка, ай да молодец!
Флегматично наблюдавший за этим Вермерх не выдержал и подключился к издевательству над эльфом, укусив его за пятую точку. Эринэль завопил ещё громче. Немудрено, такие зубки в филейную часть воткнулись. Мне стало его почти жаль. Но только почти.
— Алисанда! — возопили два голоса разом. Я оглянулась. Эол и Теллуриэль выглядели недовольными. Принц упер руки в бока.
— Да-да? — я состроила самую невинную физиономию, на которую была способна.
— Угомони зверьё, а то они Эринэля съедят! — Эол выразительно положил руку на рукоять меча.