Алина Дымова

Заворотняя Инесса Олеговна

В голове вспыхнула вспышка. Она что меня убила? Нет. Не-ет! Рано! Еще рано! Я ведь еще не любила, не рожала, не поднималась в горы, не прыгала с парашютом, не объездила мир, не прочитала "Преступление и наказание", не… да слишком много всего я не сделала! Нет. Я не могу. Не сейчас. Не сегодня.

— Овповцы! — крикнула я, сама не осознавая себя и побежала.

Когда дыхание сбилось и я поняла, что бежать больше не могу я наконец остановилась и осмотрелась. Где же ты мой покровитель? Ты мне сейчас как никогда нужен! Страх уже окольцовывал колени и мурашками побирался к сердцу. Перед глазами все плыло и дышать было трудно.

Сердце колотилось так, что мешало вдыхать воздух. Кажется, это конец…

Я услышала какой-то шорох, но что-то остановило меня от побега. Я, вдруг успокоив-шись, осмотрелась. Вот идиотка! Я же в Подземелье! Спасибо! Спасибо тебе, покровитель!

Так, думай, Алина, думай. Думай, где ты! Ты же знаешь это Подземелье как свои пять пальцев. Думай!!!

Горло вдруг свел спазм, на секунду перехватило дыхание. У меня подкосились ноги, но я удержалась. Страх, липкий и оковывающий полез по моим коленям. В глазах начинало тем-неть, но я понимала, что это от страха, а не от яда. Яд. Меня отравили.

Да что ж это такое! Сначала топят, потом жгут, теперь вот травят! Что я им кошка с девя-тью жизнями?!

Вспышка гнева вырвала меня из страха и я узнала этот коридор. Совсем рядом находится кабинет Царя. Димитрий.

Не помню как, но я добралась туда. Представляете? Лично я — нет. Еще раз кланяюсь сво-ему небесному покровителю. Димитрий был у входа в свой кабинет и первый увидел меня

— Что с тобой? — неожиданно близко спросил он. "Меня сюда затащили и вкололи какую-то дрянь!" Вот тут я поняла, что не могу издать ни звука. Вообще никак. Как будто у меня голо-совых связок нет. По коленям опять поползло что-то противное, а мой взгляд уперся во что-то черное и длинное в кармане рубахи Димитрия. Что это может быть?

— Алина? — в голосе Димитрия явно чувствовался страх. Вспомнила! Ручка! Я вытащила этот предмет, название которого долго не могла вспомнить и с трудом написала на своей же ладони: " Меня отравили. Помоги".

— Ты знаешь чем? — мигом сориентировался Димитрий. Я молча сунула ему под нос свой браслет, — Что? — не понял он. Я взялась рукой за диктофон, в глазах начинало темнеть и я очень надеялась, что это просто обморок.

Потом был туман. Совсем такой же как и тогда, когда я из окна выпала. Вот только Снегова в нем не было. Там вообще никого не было. Был только белый туман и какой-то холод.

Потом появились какие-то голоса и ощущение чего-то теплого и живого на животе. Именно эта теплота и помогала мне кое-как удерживаться. Правда от чего не знаю. Просто это тепло как-то вселяло в меня веру в то, что я все еще жива.

Потом стало чуть лучше. Не то, чтобы туман рассеялся или еще что. Просто стало лучше слышно и понятно. Понятно, что меня выкрали с квартиры Захарова. Понятно, что Антонина пыталась меня убить. Понятно, что затащила меня в Подземелье и явно надеялась, что я здесь умру. Бр-р! А ведь если бы не Дима, то так бы и было. Я бы медленно умирала и меня бы ни-кто не нашел. Кстати, на счет "нашел". А как они вообще меня нашли? О моем местонахож-дении знали только четверо: Снегов, Торин, Димитрий и сам Захаров. Ах, да! Еще Ладов мог услышать. Выходит кто-то из них и сообщил Хозяину где я. Кто?

— Что скажете? — отвлек меня от размышлений голос Димитрия. Если честно я была этому только рада.

— У этой девушки очень хороший Ангел Хранитель, — это я и без вас знаю, доктор. Вот что за характер? Ведь собственного тела не чувствую, вижу только белый туман, а все туда же — огрызаться!

Кстати, различать голоса доктора и Димитрия я уже научилась.

— Когда очнется?

— Дайте срок. Правда с голосом будут проблемы, — так не поняла. Эскулап хренов, что зна-чит "проблемы"?! Вот же ш! И не спросишь! Понимать понимаю, а спросить не могу! Начи-наю понимать почему у собак всегда такие грустные глаза. Бедные животные.

— Она что онемеет? — мне послышалось или в его голосе проскользнула надежда? Не-е, по-слышалось. Хотя с этого очкарика станется!

Кстати, если бы Димитрий сдал меня Хозяину зачем нужно было меня спасать? Как-то не очень логично, а у этого лохматика с логикой всегда все очень четко. Так что его может вы-черкнуть, наверное.

— Нет, что вы! Просто первое время говорить сможет только шепотом. Разрабатывать связ-ки придется, а это знаете ли не очень приятно

Мгм, знаем мы это ваше не очень приятно! Я так понимаю больно будет. Э! А че это он мне колит?

— Ей нужно поспать.

Что-то знакомое. Безумно приятная штука. Когда же мне ее кололи? А-аа, ладно! Потом вспомню.

Очнулась я от того, что кто-то вылизывал мне лицо. Причем не шершавым, а скользким чем-то. Дернувшись от отвращения я распахнула глаза. Пока взгляд сфокусировался я успела понять, что наконец-то пришла в себя, так сказать. Тело чувствую. Чувствую, что сил в нем почти нет. Горло болит. Сильно.

— Дон! Убери своего отпрыска! — услышала я рядом голос Димитрия. И только сейчас сиг-нал от зрительного нерва наконец дошел до мозга и я поняла, что на моей груди сидит что-то маленькое и лохматое и увлеченно вылизывает мою щеку. Я попыталась поднять руку, но в итоге только слегка приподняла ее над кроватью. Заинтересовавшись моим движением комо-чек отодвинулся от лица и я наконец смогла рассмотреть его получше. Комочком оказался бело-коричневый щенок с черным бантиком на шее. Я даже не сразу поняла, что это просто черное пятнышко в виде бантика, а не настоящий бантик. И вообще весь его окрас напоминал фрак: коричневые бока и белая грудка с черным бантиком.

— Прям Лорд, — хотела сказать я. Я и сказала, но только так, что сама еле услышала. Щенок тявкнул. По сравнению с моим шипением у него был просто громоподобный тявк.

— О! Признал, — раздался голос Димитрия. Его я по-прежнему не видела, — Ну и хорошо. Все, Дон, пристроили мы с тобой и этого. Доброе утро, чокнутая, — Димитрий появился в поле мое-го зрения и улыбнулся. Я растянула губы в ответной улыбке.

Ну, процесс моего восстановления довольно скучен и однообразен был. Уколы, капельни-цы, таблетки и т. д. и т. п. Отпустили меня оттуда почти что через неделю (в общей сложности я там провела что-то около девяти дней, не очень хорошая цифра, по-моему) и то врач не хо-тел меня выпускать и прописал кучу всяких лекарств. Но я рвалась домой к своей Красавице, так что согласна была на всё, лишь бы побыстрее отпустили.

Когда же мы с Лордом (кстати, размером он почти как взрослая собака) зашли в квартиру, меня ожидал сюрприз в виде Снегова. Разговаривала я еще не очень хорошо, так что просто молча на него уставилась.

— И где тебя носило?! — злясь спросил он. Если бы не горло я тут же начала бы каяться во всех грехах и преступлениях, но ограничилась только вопросом

— Что ты хочешь услышать? — горло болело так, что слова выговаривались с трудом. Лорд сел передо мной и очень внимательно следил за движениями Снегова, а Куси видно не было. Обиделась, наверное.