Алиби
Шрифт:
На этот раз Лоретта вернулась трезвой, хотя лицо ее казалось просто серым от усталости. Но что будет в следующий раз? Бев видела, что ее мать очень старается, чтобы не сорваться, однако это вовсе не означало, что пагубная привычка окончательно побеждена. Лоретта нуждалась в постоянном ободрении и похвалах, но – самое главное – ей просто необходимо было ощущать себя нужной кому-то.
Последнее, о чем подумала Бев, прежде чем успела заснуть, – это о том, что работа – пусть даже на прокурора Кросса – нужна была Лоретте просто позарез. Но Хэммонд Кросс как раз и звонил, чтобы
«Нет уж, – решила Бев, – если мистер Кросс решил дать маме отставку, пусть сделает это лично, а не при помощи чертова телефона…»
– Что это? – спросил Рори Смайлоу, поднимая голову от коричневого конверта, который Стефи с торжествующим видом бросила перед ним на стол.
– Это – результаты одного лабораторного исследования, – ответила она. – Очень любопытного исследования.
Расставшись с Хэммондом, Стефи сразу же поехала в полицейское управление, чтобы сообщить детективу обо всем, что ей довелось узнать. Ни сожалений, ни угрызений совести она не испытывала – равно как и жалости к своему бывшему любовнику. Если у Хэммонда и были с ней «особые» отношения, то для нее они были пустым звуком. Начиная с сегодняшнего утра Стефи решила играть только за себя.
Прежде чем Смайлоу успел прикоснуться к конверту, Стефи снова схватила его и прижала к груди, словно любимое дитя.
– Может, поговорим у тебя в кабинете?
Придя в управление, она застала Смайлоу в просторном помещении отдела по расследованию особо опасных преступлений, где детектив сидел за столом, заваленным бумагами и бланками, и пил кофе.
– Что ж, идем! – Смайлоу залпом допил кофе, бросил пустой стаканчик в мусорную корзину и поднялся. – Только недолго, – раздраженно бросил он. – У меня уйма дел.
– Ты сам будешь решать, как долго мы будем об этом разговаривать, – самодовольно откликнулась Стефи, лавируя между беспорядочно составленными столами сотрудников отдела. – Но мне почему-то кажется, что это дельце тебя очень и очень заинтересует.
Наконец они вошли в крошечный кабинет Смайлоу. Там детектив сразу уселся на край стола, который в отличие от большинства рабочих столов в управлении был девственно чист.
– Ну, что там у тебя? – буркнул он.
– Помнишь пятна крови на простынях мисс Кэрти?
– Допустим. Кажется, она сказала, что порезала ногу, когда брилась.
– Это ложь. Впрочем, может, она действительно порезалась, только эта кровь – не ее. Я заставила Андерсона сравнить эту кровь по группе еще с одним образцом. Группы крови совпали, причем оба образца принадлежат к довольно редкой, четвертой группе. Для страховки нужно бы провести более подробное исследование, но я уже сейчас на сто процентов уверена, что не ошиблась. Я знаю, кто побывал у мисс Кэрти той ночью и испачкал ей простынку кровью и спермой… – Стефи торжествующе рассмеялась. – Кровь и сперма! По-моему, неплохо звучит, а? Как название настоящего детективного романа.
– Так чья же это кровь? – нетерпеливо прервал ее Смайлоу.
– Хэммонда – вот чья!
Пожалуй, впервые за все время их знакомства, Стефи удалось удивить
– В тот вечер, когда на него напал грабитель, Хэммонд поехал домой, а не в больницу. Там ему оказал помощь какой-то неизвестный доктор, которого, кстати, не мешало бы найти. Как бы там ни было, врач оставил в коридоре целый мешок окровавленных полотенец и салфеток, и я этим воспользовалась. – Стефи перевела дух. – Понимаешь, на следующее утро я приехала к Хэммонду, чтобы сообщить ему про Тримбла, и тут на меня словно что-то нашло! Я просто почувствовала, что Хэммонд что-то скрывает, хотя поначалу решила, что он ведет себя странно из-за болеутоляющего лекарства. И тогда я потихоньку вытащила из пакета одно полотенце и припрятала.
Смайлоу постепенно пришел в себя.
– Что побудило тебя сравнить кровь на полотенце именно с образцами крови на простыне? – спросил он. – Почему ты решила, что мужчина, который побывал у доктора Кэрти ночью – именно Хэммонд?
– Называй это чудом, женской интуицией, как угодно! Но, по-моему, достаточно просто приглядеться, как он себя ведет, чтобы все стало ясно! – торжествующе воскликнула Стефи. – Наш Хэммонд просто порхает вокруг этой смазливой докторши. По временам у него бывает такое лицо, словно он вот-вот облизнется. Да ты и сам наверняка это заметил – заметил, только не понял… Я – и то не сразу сообразила, что к чему.
Смайлоу потер ладонью шею.
– Господи, какой стыд! – пробормотал он. – Просто стыд и срам!
– Почему? – не поняла Стефи.
– Ты права: я сам должен был до этого додуматься, ведь все это происходило у меня на глазах. Я действительно чувствовал, что между ними что-то происходит, но мне и в голову не пришло… не могло прийти, а ведь ответ лежал на поверхности. Я передумал обо всем, включая какой-то сложный и запутанный заговор с участием отца Хэммонда, но об обычном сексуальном влечении даже не подумал!
– Не казни себя, Смайлоу, – великодушно сказала Стефи, чувствуя, что сейчас, в момент своего торжества, она может позволить себе немного снисхождения. – Женщины обычно более чувствительны к таким вещам. Там, где мужчины пускают в ход логику, женщины полагаются на интуицию и оказываются правы.
Смайлоу усмехнулся.
– Кроме того, у тебя в этом плане есть передо мной еще одно преимущество.
– Какое же?
– Ты спала с Хэммондом.
Он снова усмехнулся, но Стефи не находила в этом заявлении ничего смешного.
– Я хотела сказать вот что, – заявила она холодно. – Не имеет особого значения, кто первым почувствовал и кто первым догадался, что происходит между ними двумя. Суть в том, что Хэммонд Кросс переспал с этой женщиной уже после того, как его назначили государственным обвинителем по делу, в котором она является главным подозреваемым. – С этими словами она подняла конверт высоко над головой, словно это был скальп поверженного врага. – И мы можем это доказать!
– Но для этого нужны доказательства, добытые законным путем, – напомнил Смайлоу.