Алиби
Шрифт:
В нескольких словах он изложил им свои соображения и с надеждой посмотрел на Фрэнка.
– Ну, что скажешь?
Адвокат долго обдумывал ответ и наконец сказал:
– Мне всегда хотелось, чтобы мое имя ассоциировалось у людей с честностью и порядочностью. Во всяком случае, я старался, чтобы так оно и было. Сегодня я впервые преступил многие этические законы, которые казались мне незыблемыми. Если ты ошибся, то для тебя это будет настоящей катастрофой, для меня же дело, скорее всего, закончится грязным пятном на
– Это еще почему?
– Потому что для того, чтобы он сработал, тебе придется хотя бы отчасти довериться Стефи Манделл.
– Да, боюсь, это и есть то неизбежное зло, которого нельзя избежать, прости за тавтологию.
– Именно это я и хотел сказать.
Адвокат хотел добавить что-то еще, но как раз в этот момент у Хэммонда на поясе запищал пейджер, и он достал его, чтобы проверить номер.
– Странно, – пробормотал он. – Какой-то незнакомый номер. Или телефон-автомат…
Сунув пейджер обратно в футляр, он снова повернулся к Фрэнку и спросил, есть ли у него еще какие-нибудь вопросы.
– Ты это серьезно? – с иронией осведомился тот. Хэммонд ухмыльнулся.
– Не волнуйся ты так! Какая тебе, в конце концов, разница, вздернут ли меня как грешника или распнут как святого?
– Я бы предпочел, чтобы тебя не распинали и не вешали.
– А ты что скажешь? – Хэммонд повернулся к Юджин. Она пожала плечами:
– Разве я могу что-то сделать?
– Сделать?..
– Да. Я хотела бы помочь, но ты не оставил мне такой возможности.
– Это исключено, Юджин! – в один голос воскликнули Хэммонд и адвокат.
– Но ведь вся эта каша заварилась из-за меня! – возразила она, растерянно переводя взгляд с одного на другого.
– Петтиджона убили бы в любом случае, – сказал Хэммонд. – Я же, кажется, уже объяснил, что ты была здесь совершенно ни при чем. Тебе просто не повезло, что ты решила навестить его именно в субботу.
– И все равно, я не хотела бы оставаться сторонней наблюдательницей.
– Наоборот, ты должна держаться от всего этого как можно дальше, чтобы убийца не заподозрил подвоха.
– Он прав, Юджин, – поддакнул Перкинс. – Хэммонду придется действовать в одиночку, чтобы не насторожить преступника.
– Неужели нет никакого другого способа, другого пути?! – с тревогой воскликнула Юджин. – Ведь так Хэммонд может распрощаться со своей карьерой!
– А ты можешь погибнуть, – возразил Хэммонд. – Поверь, Юджин, твоя жизнь значит для меня гораздо больше, чем должность окружного прокурора.
С этими словами он наклонился и взял ее за руку. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза и молчали. Наконец Перкинс кашлянул и зашаркал ногами.
– У меня есть предложение, – сказал он. – Ты, Юджин,
– Я согласен, – быстро сказал Хэммонд.
– А ты отправишься домой, – строго добавил Перкинс, глядя в глаза Хэммонду.
– Что ж, с этим я тоже соглашусь, хотя и без особой охоты.
– Гостевая спальня готова, Юджин. Это вторая дверь направо по коридору, как поднимешься по лестнице.
– Спасибо, Фрэнк.
– Ступай. Уже поздно, а мне еще нужно о многом подумать. Адвокат встал из-за стола и направился к дверям кабинета, осторожно держа перед собой бокал с бренди, из которого он сделал только один маленький глоток. На пороге он вдруг остановился.
– Сначала я хотел спросить вас обоих, – начал он смущенно, – стоила ли субботняя ночь всего, что за ней последовало… Но теперь ответ мне очевиден. Спокойной ночи.
С этими словами он вышел в коридор, и Хэммонд и Юджин остались одни. Довольно долго они молчали, испытывая странную неловкость и напряжение, которое нельзя было объяснить одной лишь неуверенностью и страхом перед тем, чем, быть может, грозил им день завтрашний.
Хэммонд первым нарушил молчание.
– Это не имеет никакого значения, Юджин, – сказал он.
– Нет, имеет, – возразила она, без лишних слов поняв, что он имеет в виду. – Имеет, и огромное…
Хэммонд снова потянулся к ней, но Юджин уклонилась и встала. Сделав несколько шагов, Юджин остановилась перед старинным книжным шкафом темного дерева.
– Мы только зря обманываем себя и друг друга, – промолвила она, не оборачиваясь, и ее голос прозвучал глухо и отстранение.
– В каком смысле? – не понял Хэммонд.
– У этой истории не может быть счастливого конца.
– Но почему?!
– Не будь ребенком! Ты прекрасно понимаешь – почему.
– Нет, не понимаю! – с горячностью возразил он. – Тримбл – дерьмо, его показания гроша ломаного не стоят. К тому же все, о чем он рассказал, – это такая древняя история, что вспоминать о ней может только глупец или человек предвзятый. Я узнал о твоем прошлом уже давно, еще до того, как признался тебе в любви… – Он улыбнулся. – И сейчас я готов повторить то же самое.
– Наши отношения начались с обмана. Я поступила по отношению к тебе подло, просто подло…
– Я бы не назвал подлостью ту удивительную ночь, которую мы провели вместе в моем загородном доме. Она упрямо покачала головой.
– Все равно, я солгала тебе, и ты никогда об этом не забудешь. Эта мысль останется у тебя в подсознании, и ты никогда не сможешь доверять мне полностью. Что касается меня, то и я тоже не хотела бы связать себя с человеком, который будет постоянно сомневаться во мне, в моих словах и поступках. Для меня это будет вечная мука, ведь я так люблю тебя, Хэммонд!
– Так ты любишь меня?! – перебил ее Хэммонд. – Правда, любишь?!