Алиби
Шрифт:
Пусть говорит, решила она про себя. Быть может, он выболтает еще что-то, что может пригодиться ей в дальнейшем. Она использует против него его же собственные слова и сядет в кресло прокурора округа, а Хэммонд пусть убирается ко всем чертям!
– Впрочем, не буду тебя перебивать, – добавила она, стараясь ничем не выдать себя. – Надеюсь только, что твоя теория основывается все же на конкретных уликах, а не на их отсутствии на месте преступления, – Смайлоу ненавидел Петтиджона.
– Мы, кажется, уже установили, что Петтиджон не пользовался
– У Смайлоу были свои причины. Несколько раз он почти в открытую угрожал отомстить Люту за свою сестру, которую тот довел до самоубийства. У меня есть сведения, что однажды Смайлоу набросился на Петтиджона с кулаками и убил бы его на месте, если бы их не разняли.
– Кто тебе рассказал об этом?
– У меня есть свои источники, – спокойно ответил Хэммонд, пропустив мимо ушей явственно прозвучавшую в се голосе насмешку. – Главное, что в случае необходимости этот человек готов дать показания под присягой, однако сейчас я не хотел бы называть его имени.
– Послушай, Хэммонд, ты уверен, что твои личные отношения со Смайлоу не повлияли на твою объективность?
– Я действительно его не люблю, но я никогда не заявлял, что убью его.
– Насколько я знаю, Смайлоу угрожал прикончить Люта в приступе гнева, под влиянием минуты. Обычно подобные угрозы никто не принимает всерьез.
– Смайлоу часто посещает бар в вестибюле отеля «Чарлстон-Плаза».
– Там бывают сотни других людей, в том числе ты и я.
– Но Смайлоу к тому же ходит в отель чистить ботинки.
– Потрясающе, Хэммонд! – Стефи хлопнула ладонью по краю стола. – Теперь он у нас в руках. Это, бесспорно, железная улика. Получше даже, чем револьвер с его отпечатками!
– Ты права, – спокойно кивнул Хэммонд. – Сейчас я перейду к оружию.
– К оружию?!
– Да, к револьверу, из которого убили Петтиджона. У Смайлоу есть доступ к полицейскому складу вещественных доказательств. Примерно половина хранящихся там стволов нигде не зарегистрированы И проследить их невозможно.
Эти слова заставили Стефи задуматься. Недоверчивая улыбка сползла с ее лица, и она выпрямилась в кресле.
– Ты хочешь сказать, что Смайлоу…
– Да. Большинство револьверов валяются там, пока их не спишут и не отправят в утиль или на перепродажу. Смайлоу вполне мог воспользоваться одним из них.
– Но насколько я знаю, чтобы получить что-то со склада вещественных доказательств, необходимо предъявить соответствующий документ. Кроме того, выдача должна быть соответствующим образом отражена в журнале, который ведет этот толстый капрал.
– Бассет не капрал, а сержант, – поправил ее Хэммонд. – Кроме того, Смайлоу, очевидно, знает, как обойти обычную процедуру. Он мог взять один револьвер, а вернуть другой, ведь номера на многих спилены. Наконец, он мог воспользоваться оружием, конфискованным совсем недавно и не успевшим еще попасть на склад. В общем, возможностей здесь много.
– Кажется,
Хэммонд вздохнул и посмотрел сначала в пол, потом снова поднял взгляд на нее.
– Есть еще кое-что. Еще один мотив, Стефи. И он кажется мне гораздо более убедительным, чем месть за сестру.
– Какой же?
– Я не могу обсуждать это сейчас.
– Но почему?
– Я не хотел бы нарушить право одного человека на анонимность.
– Разве не ты десять минут назад говорил о необходимости доверять друг другу и о наших с тобой «особых» отношениях?
– Дело не в том, что я не доверяю тебе, Стефи. Дело в том, что этот человек доверился именно мне, а я не хотел бы обмануть его. Я назову его имя, только когда полученные от него сведения понадобятся для предъявления обвинения.
– Обвинения? – с насмешкой повторила Стефи. – Никакого обвинения не будет, потому что нет никакого дела против Смайлоу.
– Я думаю, что дело будет.
– Ты серьезно решил пойти этим путем?
– Я понимаю, что это будет нелегко. Смайлоу, безусловно, не самый симпатичный человек, но в управлении его уважают и побаиваются, так что я готов столкнуться с определенным сопротивлением…
– «Сопротивление» – это еще мягко сказано, Хэммонд. Ни один полицейский в городе не станет добровольно помогать тебе в этом расследовании, потому что оно направлено против одного из своих. А Смайлоу для копов – свой.
– Я это понимаю, как понимаю и то, что мне это обойдется недешево. И все же я готов действовать. Кстати, одного этого должно быть достаточно, чтобы ты убедилась, как глубоко я убежден в своей правоте.
«Или насколько сильно вскружила тебе голову твоя новая подружка», – подумала Стефи, а вслух сказала:
– А что насчет Юджин Кэрти? Ты снимешь с нее все обвинения и отпустишь на все четыре стороны? Может, нам еще и извиниться перед ней?
И снова Хэммонд услышал саркастические нотки в ее голосе.
– Этого делать нельзя. Пока нельзя, – объяснил он спокойно. – Если отпустить ее сейчас, Смайлоу может насторожиться. Я планирую пока продолжать в том же духе, но, даже если большое жюри предъявит ей обвинение, это дело нам все равно не выиграть. Мы просто не сможем этого сделать, – поспешно добавил он, увидев, что Стефи готова возразить. – Бобби Тримбл – обыкновенный мерзавец, и присяжные быстро его раскусят. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: он оговорил сестру, чтобы спасти себя. Ему просто никто не поверит, хотя бы время от времени он и говорил чистую правду. Кроме того, доктор Кэрти уже несколько раз официально заявила нам, что не делала ничего предосудительного.