Алиби для медведицы

Макеев Алексей Викторович

– То есть ваша фирма теперь может…

– Нет. Не наша фирма! Щербаков работал с ними как частный предприниматель. Да. Теперь выбрать продукцию, да еще по старым ценам, сможет только наследник.

– Если таковой еще сыщется… – заключил я. – Спасибо большое! Вы мне очень помогли.

Мне стало понятно, что экономическое чудо в Кувшине сотворить не получится. Чтобы предприятие осталось хоть сколько-нибудь рентабельным, надежда теперь возлагалась лишь на логистику фирмы «Промхимобеспечение», возглавляемую ее директором, Купавиным Андреем Владимировичем!

Уехав

от «дустовых» ребят, как называют парней города химиков, я измерил колесами своего автомобиля все Московское шоссе от Дзержинска до Нижнего Новгорода и, достигнув его края за железнодорожным вокзалом, повернул на Киров.

Вашу мать, русские реки, давно бы уже пора было переезжать в Нижнем по более широкому мосту, чем тот двухполосный, что имелся! Минут сорок я полз по нему через Волгу, что, конечно, далеко не предел. Потом притопил, как говорят дальнобойщики. В итоге Варнавино я проезжал около десяти вечера и, как обещал, заранее позвонил дедушке Алексу, чтобы предупредить о моем приезде. Поэтому, когда я добрался до его дома, меня уже ждал чинный ужин с дичью, грибами и рыбой! Я тоже кое-что привез дедушке Алексу из города, но, в сравнении с экологически чистыми дарами природы, это все было неинтересно.

– Кстати, пойдем-ка! – пригласил меня Александр Михайлович к своему заветному холодильнику в сени. Я следовал за ним, догадываясь, что меня ждет сюрприз. Три щуки, одна к одной, килограмма по два каждая, лежали на полке.

– Александр Михайлович! Как вам удалось?

– На самом деле, Андрюха, это ты счастливый, – признался дедушка Алекс. – И одна-то попадается, ну, раз в три-четыре дня. А тут сразу три, да такие, да в один день! Это просто редкое везение! Я в журнале отметил…

Спать мы легли довольно поздно, поскольку я должен был рассказать Александру Михайловичу все, что приключилось в Кувшине. Я думал, может быть, человек, «проживший долгую, трудную, насыщенную приключениями жизнь», выслушав мой рассказ, выскажет свои какие-то интересные предположения, но этого не случилось.

Почему-то проснулся я рано, хотя, если вспомнить, во сколько легли, надо бы еще спать и спать.

Звонок сотового заставил резко поднять голову от подушки! Посмотрев на дисплей, почти не удивился: Гоша. И здесь достал!

– Андрюха, здорово! Ты где?

– В Караганде! Сплю я, Гоша! И хочу спать! И буду! А ты…

– У нас Ромку чуть не убили! По башке дали на заводе, связали… В больнице он.

Мне сразу расхотелось шутить.

– Что же это такое делается-то, а?! Как это произошло?

– Да как-как! Хрен его знает как! Где ты?!

Только тут я догадался, что Гоша на взводе. Вообще-то он неплохо владел собой, но то, что покушались на жизнь его лучшего друга, выбило мужика из колеи.

– У Александра Михайловича я, в Бродах. Сейчас соберусь и приеду, – пообещал я.

Открылась дверь, вошел дедушка Алекс с противогазной сумкой через плечо. Видно, сетки проверял на реке. По моему лицу все понял.

– Какая-то хрень продолжается, Александр

Михайлович! На Рому ночью напали. Это друг нашего водителя Гоши. Вы его видели. Ну, и наш с Валериком – тоже. Тот, что пасеку держит. Я вам рассказывал.

– Ну, понял! Что с ним случилось?

– Сам толком не разобрал! Видимо, дежурил на заводе, кто-то ночью хотел его убить! Поеду…

Я стал собираться, даже от завтрака отказался. Расстались мы с дедушкой Алексом еще более растерянными насчет того, что творится в Кувшине. Так и увез я свои вопросы с собой, а Александр Михайлович остался в Бродах со своими.

Нет, но кто-то уже конкретно наглел! Ничего не боялся! Казалось, еще немного – и его должны были схватить за руку средь бела дня, этого неведомого злодея! Он, судя по всему, пошел вразнос! Я ехал с таким нетерпением, словно надеялся, что если потороплюсь, сам поучаствую в поимке негодяя.

В поселке было тихо, как всегда. Никто, вероятно, ничего еще не знал. Новость только начинала расползаться.

Рому, как рассказал Гоша, нашел Хустов в бараке зэков, связанным по рукам и ногам, в собственной шерстяной шапке, натянутой на нос, без сознания лежащим на дощатом полу. Когда Витя снял с него шапку и развязал, Рома пришел в себя, но был точно пьяный. Хустов вызвал «Скорую», и Рому увезли в Варнавино.

Мы поехали к Хустову на завод.

– Следак в курсе? – спросил я Витю.

– Да. Пока «Скорая» ехала, к нему сходил. Тот пришел на завод, посмотрел, вызвал экспертов. Наследил этот гад мощно! На бывшем складе все перевернул, в кочегарке уголь разворошил, в будке охранников пол вскрыл.

Я вспомнил, как мы дежурили с Татьяной.

– Он что-то искал?

– Выходит, искал.

– Он не везде шарил, судя по твоим словам. Не абстрактный клад искал, а, видимо, нечто конкретное. Такое, что можно спрятать на складе готовой продукции, в куче угля завалить или заныкать в будке охранников под полом.

Что-то в моей голове стало складываться!

– Ладно, поехали, Гоша. Пусть Витя сторожит дальше. Попробуем поговорить с пострадавшим!

Но Рома, лежавший в палате на белых простынях, только растерянно улыбался.

– Я уже следователю все сказал. В смысле, говорить нечего. Ночью кто-то в ворота постучал, негромко так, но настойчиво. Спросил кто – не откликается. Слышу только, сопит тут, за воротами, рядом. Ну, я и открыл… Думал, Хустов нажрался. Так было уже! За ворота шагнул, тут мне кто-то по голове как даст! И все, темнота. Ничего не успел понять!

– Видимо, потом Рому оттащили в барак и связали, чтобы не мешал, – сказал я уже Гоше.

Поняв, что Рома ничего не прояснит, мы поехали обратно.

– Слушай, Гоша, – спросил я, выруливая на дорогу. – Толик говорил, что у вас скот нынче воруют? Даже опера дежурят вместе с «гаишниками». А вообще… воруют? Не считая последнего случая с моими соседями, как, сильно разбойничают?

– Нет, Андрей, тихо у нас.

– Я имею в виду не только в Кувшине, а вообще в Варнавино.

– Откуда я знаю? Не слыхать! В Кувшине давно такого не было.