Алиби для бультерьера
Шрифт:
— Слыхал? — сказал Маркиз, отсоединившись. — Вот тебе и Упертый. С детства они с Маргаритой знакомы были. Она ему доверила что-то важное, за что он жизнью поплатился.
— И за что мне все это? — заныл Анатолий.
— Ладно, — решительно проговорил Маркиз, — как бы там ни было, тебе надо переезжать к нам. Здесь становится слишком беспокойно. Кроме того, я хотел, чтобы ты сыграл одну небольшую, но очень ответственную роль, а для нее понадобится грим.
— У меня чемоданчик всегда при себе, — сообщил Анатолий, — я без него как без рук…
—
— Очень жалею! — вздохнул Анатолий. — Но твоя подруга, кажется, была против…
— Она не против тебя лично, — успокоил приятеля Маркиз. — Она только против постоянных розыгрышей. Особенно ей не понравилось, когда она увидела меня в двух экземплярах. Когда у нее плохое настроение, Лола утверждает, что и одного-то меня с трудом выносит. Так что если мы пообещаем ей, что не будем устраивать спектаклей с переодеваниями, все будет в порядке.
Однако когда Лола увидела приятелей на пороге квартиры, она подбоченилась и проговорила:
— Так-так-так! Мы же, кажется, прошлый раз все выяснили и договорились не возвращаться снова к этой теме? Или я — или этот человек-конденсатор!
— Трансформатор, — машинально поправил ее Анатолий.
— Да хоть микрокалькулятор! — взорвалась Лола. — Я не хочу встречать у себя на кухне Филиппа Киркорова или Усаму бен Ладена! Я не хочу однажды столкнуться в коридоре с собственным двойником! Если вам наплевать на мои нервы — еще куда ни шло, но это, в конце концов, нервирует животных!
Пу И, который вертелся у нее под ногами, возбужденно затявкал, чтобы выразить свою поддержку.
— Лолочка, — перебил ее Маркиз, — но Толя обещает, клятвенно обещает — никаких превращений!
— Знаю я ваши клятвы! — отмахнулась Лола. — Мужчинам верить вообще можно только в самом крайнем случае, когда уже не остается другого выхода!
— Ну что ж, — Леня тяжело вздохнул и незаметно подмигнул Анатолию, — поищем для него какое-нибудь другое пристанище… Жаль, конечно, что мы не сможем обсудить с тобой роль, которую Анатолию нужно будет сыграть. Ну ничего, обойдемся…
— Роль? — ревниво переспросила Лола. — Что еще за роль? Почему я ничего не знаю?
— Да так, ничего особенного, — Маркиз повернулся к двери, — самая обычная роль из фильма ужасов. Что-то вроде «Возвращения живых трупов»… Ну грим, правда, довольно сложный, но Анатолий как-никак профессионал…
— Так-так! — Лола заступила дорогу компаньону. — Без меня у вас ничего не получится! Я вам просто необходима! Это он-то профессионал? Жалкий дилетант! Обыкновенный любитель! Вот я действительно играла Панночку в постановке «Вия»… Это был мой звездный час! Зрители в первом ряду падали в обморок, а детей до шестнадцати лет вообще не пускали на представления! Ты знаешь, какие отзывы были в прессе? Один критик даже советовал запретить спектакль,
— Да, конечно, ты могла бы помочь нам в работе над ролью, — вздохнул Леня, — но что делать — ведь ты против того, чтобы Анатолий погостил у нас…
— Я? Против? — переспросила Лола. — Да кто вам такое сказал?
— Ты сама, только что. — Леня был сама невинность.
— Даже если так — искусство требует жертв! Анатолий, вы что больше любите — чай или кофе?
— Да я вообще-то лучше бы яичницу съел…
— Из двух яиц или из трех?
— Из пяти. — Анатолий смущенно порозовел.
— Ладненько, — вклинился Леня в их увлекательную беседу, — вы тут поговорите пока на профессиональные темы, а мне надо в одно место смотаться…
В приемной компании «Бестинвест» было по-прежнему тихо и безлюдно. Теперь, когда один из руководителей компании бесследно исчез, а второй практически перестал появляться в офисе, жизнь здесь совсем замерла. Клиенты, и прежде не баловавшие компанию своим вниманием, теперь и вовсе забыли о ней.
Даже большая черепаха, прежде служившая лицом компании и встречавшая каждого посетителя проникновенным взглядом мудрых коричневых глаз, почувствовала нарастающую в воздухе предгрозовую напряженность и беспокойно ползала по своему террариуму, недоуменно поглядывая на секретаршу Людочку. Черепаху тоже волновало собственное будущее.
Людочка, по своему обыкновению, делала одновременно два серьезных дела: во-первых, тихонько всхлипывала и, во-вторых, поочередно обзванивала всевозможные коммерческие компании, телефоны которых находила в бесплатной рекламной газете, которую взяла на выходе из метро.
Всхлипывала она опять-таки по двум причинам: во-первых, оплакивала таинственное исчезновение Сергея Евсюкова, к которому питала глубокое, хотя и безответное чувство. Во-вторых, сокрушалась по поводу явно надвигающегося закрытия «Бестинвеста», в связи с чем она могла остаться без работы.
Правда, симпатичный мужчина из стоматологической клиники, который заходил к ним накануне, вроде бы обещал взять ее к себе на работу. Но «обещал» и «возьмет» — это, как говорят в Одессе, две большие разницы, а симпатичный стоматолог больше к ним в офис не заходил и даже не звонил. Была с ним и еще одна странность — Людочка, как ни напрягала память, не могла вспомнить его лицо, и это отчего-то вызывало у нее сильные сомнения относительно будущей работы.
Именно по этой причине она и делала второе дело — обзванивала фирмы в расчете на трудоустройство.
— Фирма «Мурзин и компаньоны»? — проговорила она, набрав очередной номер. — Вам нужен офис-менеджер? Нет? А делопроизводитель? А секретарь? Компьютер? Владею… Кофе? Умею… Английский? Со словарем… Ну извините…
Повесив трубку, она переглянулась с черепахой, громко всхлипнула и сообщила:
— И здесь не берут…
Людочка набрала следующий номер и осведомилась, придав своему голосу жизнерадостную интонацию: