Алхимик с боевым дипломом
Шрифт:
Первую волну паники, бушевавшую до выхода первых утренних изданий, я благополучно пропустил, из объятий сна меня вырвало мурлыканье дверного звонка и настойчивый стук в дверь. Возмутительно! Будить меня, черного мага?! Уничтожу!!!
За дверью стоял мистер Фелистер и какой-то незнакомый чиновник, при виде моей мрачной физиономии на их лицах мгновенно расцвели дебильные улыбки. Макс сунулся было приветствовать гостей, но я прижал его бедром — вчера у меня не хватило терпения как следует расчесать зомби, кто знает, что набилось ему в шерсть.
— Здравствуйте,
— Я тоже приболел.
— О! Сожалею. Прислать лекаря?
— Нет.
Я закрыл дверь у них перед носом и вернулся в постель. Увы, сон вместе со мной возвращаться не пожелал. Ненавижу. Где-то далеко, на здании министерства часы пробили двенадцать.
Однако, первый час уже, понятно, почему они всполошились. Тут я вспомнил, что не принял перед сном ванну и окончательно потерял желание валяться в постели — надо пойти, навестить купальню, а заодно и столовую, отпраздновать удачное завершение дела.
Вокруг гостиницы было нехарактерно многолюдно: добрая дюжина мрачных личностей бродила кругами, презрев жару. Военные спецы собрались в кучку и получали указания от седого поджарого колдуна, способного убивать белых одним взглядом (какой матерый дед!). Может, хоть он их делом займет (все эти алхимики-любители меня конкретно забодали). Но внешне мотоцикл выглядел целым, и я решил на время забыть о проблемах.
В купальне кроме меня оказался единственный посетитель — Ларкес, терпеливо сидевший в бассейне в ожидании моего появления.
— Здравствуйте.
Вместо ответа я, с разбега, плюхнулся в воду. Бывший координатор хладнокровно обтекал.
— Привет!
— Чудные дела творятся в нашем древнем городе, — без тени эмоций объявил он.
— Да?
— Воистину! Шеф жандармов сумел посрамить свое руководство.
— Как это?
— Решительные действия жандармерии, — тут по его лицу прошла непонятная дрожь, — позволили предотвратить государственный переворот или, как минимум, крупные беспорядки. Наши бравые служители щита и дубинки повязали все руководство заговора в более-менее живом виде на какой-то явке, причем, для отцов города происшедшее стало неприятным сюрпризом. Возможно, потому, что внук начальника полиции содержался на той же явке в качестве заложника.
— У начальника полиции родственник — белый? — не поверил я.
Ларкес сделал вид, что не заметил моей оговорки.
— Его младший сын женился на эмпатке. И знаете что? Все произошло благодаря анонимному доносу.
— Чудеса! — дипломатично отозвался я.
— Дальше — больше, — на лице Ларкеса появилось выражение мрачной одержимости (ли это он так улыбался?), — по городу ходят слухи о появлении новой организации ассасинов, поставившей себе целью уничтожение Искусников, и название у нее как-то связанно с хаосом.
— О…
— Ого! Вербуют туда, якобы, исключительно обычных людей, родственников которых убили сектанты, и после нескольких
Я уже и не рад был, что начал разговор.
— И не далее, как вчера, — жестко закончил он, — отряд свирепых мстителей атаковал Посвященного Искусников прямо посреди города, доведя несчастного до состояния полной невменяемости. По городу идут аресты, запрещенное оружие изымается тоннами, а экспертам НЗАМИПС рекомендовано не покидать территорию министерства — есть информация, что главный удар должен был быть направлен на них.
— Вы что-то об этом знаете? — осторожно поинтересовался я.
Он выдал мне очень убедительное «ш-што».
— Не имею ни малейшего понятия! А вы?
— Аналогично.
В принципе, мне льстило внимание, но что, если меня повяжут и начнут требовать назвать имена остальных членов группы?
— Можно попросить вас о небольшой услуге? — вздохнул Ларкес.
— Да, конечно.
— Не покидайте гостиницу, пока шум не уляжется. Я постараюсь ускорить ваш отъезд в Аранген настолько, насколько это возможно.
— Годится!
Мы еще посидели в бассейне — единственные в министерстве, кто никуда не спешил.
— Забавно, — пробормотал Ларкес, — для того, чтобы выйти на штаб мятежа, вам потребовалось неполные десять дней, а мои коллеги бились над этой задачей два года. Как вам это удалось?
— Да мне этот штаб ни в зуб не сдался! — бесполезно изображать перед ним невинность. — Ты же со мной был и знаешь — мне нужны были те, кто напал на дядю.
Бывший редстонский координатор недоверчиво хмыкнул:
— Существует поверье, что некоторые маги способны слышать голос Судьбы, причем, уклониться от исполнения высшей воли они не в состоянии. Так это или не так, мне неизвестно, зато теперь я понимаю, почему Сатал до сих пор держится.
— А что с ним не так? — обиделся я за учителя (идея о невозможности уклониться мне тоже не понравилась).
— Ничего. Он — «чистильщик» до мозга костей, органически непригодный к групповой работе. Его единственная положительная черта — неспособность остановиться, — любезно сообщил маг. — На свое место он попал за умение «держать удар» и невосприимчивость к критике — руководство считало, что в условиях начавшейся вокруг Редстона возни, важно будет не поддаваться на провокации.
— Знаете, — хмыкнул я, — а ведь Грокка на должность не он поставил.
— Не он, — вздохнул Ларкес, — пойдем, перекусим?
Я не возражал, но не мог не отметить, что от возможности критики любимого себя Ларкес изящно уклонился. Если подумать, что этот теоретик анализа был у нас региональным координатором, становится понятно, почему в делах такая жопа. Лучше «чистильщик» чем такой зануда! Но в Редстоне НЗАМИПС, по крайней мере, был, а вот любопытно взглянуть, как выглядит теперь это самый Аранген, обходившийся без «надзора» пять лет. Заодно и отчет напишу.