Алхимик с боевым дипломом
Шрифт:
— Кто там?
— Я от Гордона Ферро, откройте.
Защелкали замки, зазвенели цепочки, было такое впечатление, что это не квартира, а банковский сейф. Наконец, дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель опасливо выглянул растрепанный белый весьма преклонного возраста, сразу бросалось в глаза, что нос у него сломан (в первый раз вижу белого со сломанным носом).
Разглядев, кто стоит на лестнице, он внезапно сильно побледнел.
— Здравствуйте! — я постарался говорить успокаивающе и дружелюбно. — Я — Томас Тангор, мне надо с
Старик перевел дух и закивал:
— Конечно, конечно! Входите, пожалуйста.
Белый, что с него взять! Нормальный человек ни за что не пустил бы в дом двух подозрительных черных.
Внутри квартира оказалась на удивление приличной (на столичный манер), с низкими диванами и коврами, а еще с кучей книжных шкафов.
— Проходите в гостиную. Хотите чаю?
Чаю после такой жары мы, естественно, хотели, но гонять за ним пожилого белого я физически не мог. Да, да, знаю, это — патология, но бороться с последствиями семейного воспитания в моем возрасте уже поздно. Кивнув удивленному Ларкесу (заходи, не бойся), я пошел помогать хозяину. Так даже лучше — чай появится гораздо быстрее, всего через пятнадцать минут мы сидели на низких диванчиках в просторной гостиной с тепловым насосом, наслаждались прохладой и пили зеленый чай с мятой. Хорошо!
— Признаюсь, я надеялся получить весточку от вашего дядюшки гораздо раньше.
Так, значит, про степень нашего родства он знает.
— Это понятно. Дело в том, что в прошлом году мой дядя был убит, и мне очень хотелось бы знать, кому вы говорили об отправленной ему посылке?
Его рука с чашкой бессильно опустилась на столик, глаза подозрительно заблестели:
— Это моя вина…
Только не слезы! Если он начнет рыдать, то до вечера не остановится, а у меня времени в обрез.
— Это — жизнь, мистер Хемалис, у черных магов умирать от старости — дурной тон. Суть в том, что у нас в Краухарде оставлять безнаказанным убийство родственников считается неприличным. Исполнители мертвы, но мне бы хотелось знать, кто их послал. Понимаете? С кем вы об этом говорили?
У него задрожали губы:
— Я… Я…
Нервный старичок попался! Я переполз на ковер и, потянувшись, накрыл его руку своей:
— Все в порядке! Я знаю, что они опасны. Меня это не остановит. Будет лучше, если вы поможете мне — так я смогу не подвергать риску… содержимое.
Он сильно вздрогнул и испугано посмотрел на меня — я оставался спокоен и дружелюбен. Уболтать этого старичка — пара пустяков. Те, кто запугивают белых, не учитывают, что, раз сломавшись, бедняги уже ничего не способны в себе удержать. Так и вышло.
— Я не знаю их имен! Они… вели себя чудовищно!! Мне пришлось обещать, что я прочитаю для них книгу, иначе меня убили бы.
— Вы можете это сделать? — уточнил Ларкес.
— Нет. Но я должен был что-то сказать!
Старик все-таки заплакал.
— Тихо. Тихо. Теперь все будет хорошо. Они оставили после себя что-нибудь? Говорили о каких-нибудь
— Да! — Хемалис понизил голос, глаза его округлились. — Оно там, за гардеробом. Только не трогайте его!!
Половина окна была плотно загорожена старинным платяным шкафом (я сначала подумал, что это от солнца). Теперь мне стала понятна настоящая причина — на подоконнике стояло большое пыльное чучело птицы.
Оставить в доме белого мертвое животное! Это не люди, это — нежити. Уничтожив их, я выполню священный долг боевого мага, может, мне даже орден дадут.
— Почему бы вам не выкинуть эту штуку?
— Они сказали, что если я уберу его, мне не жить.
Ну, точно, говорящая разновидность гоулов — открытие для исследователей потустороннего! Добуду шкуры и книгу напишу, еще и прославлюсь.
— Обещаю, что через неделю вы сможете выкинуть эту гадость и вообще — переехать в район поспокойней. Вы ведь этого хотите?
Он всхлипнул и кивнул.
— Потерпите еще немного.
Пока я раскланивался с воспрянувшим духом белым, Ларкес задумчиво-отрешенно молчал, но, когда мы вышли, не удержался и дернул мордой:
— И как вы намерены искать человека без имени, побывавшего здесь год назад?
— Есть один способ. Ты знаешь какое-нибудь приличное заведение с местной кухней?
То, что было мне необходимо, подавали только в оч-чень аутентичных ресторанах. Блюдо состояло, главным образом, из бобов, к которым я с детства питал предубеждение, впрочем, все ингредиенты были перетерты до неузнаваемости. Второй проблемой было то, что коричневую маслянистую пасту требовалось зачерпывать кусочком хлеба, а у меня не было привычки совать руки в еду. В третьих… Мне его просто не советовали: сразу по приезде Дэнис предупредил, что северянину подобное не понравится.
— Собираетесь это есть? — осторожно поинтересовался Ларкес. — Знаете, северянам подобное…
Я даже зашипел на него от досады. Сколько можно повторять?! И потом, не мог же я ему рассказать, зачем на самом деле мне все это надо.
Шорох хотел знать, каково на вкус это блюдо теперь, по пришествие стольких лет. Что нового внесли в рецепт поколения? Я эту штуку в рот брать не хотел и поставил вопрос ребром: где мне найти того человека, что поставил чучело на окно? Шорох покочевряжился и обещал помочь. Я мужественно взял клочок порванной руками пресной лепешки и зачерпнул смесь…
В итоге, все оказалось не так уж страшно. Да, немного островато, но не настолько, чтобы нельзя было съесть — краухардский хрен позлее будет. Обилие лука, чеснока и пряных травок начисто отбивало бобовый привкус, а резаные овощи на закуску позволяли есть жирное и не давиться (пользоваться темно-красным соусом, поданным вместе с солью, я благоразумно не стал). Когда последний мазок пасты был извлечен со дна миски, в моей голове стала проявляться знакомая серая картинка — Шорох предлагал нам объехать Чумной квартал с севера.