Алгоритм судьбы
Шрифт:
Нервическое оцепенение длилось до пяти вечера. Как только часики показали «17.00», все встрепенулись и ожили, выныривая из тяжких дум.
– Пошли? – спросил Бирский, вставая.
– Пошли! – кивнул Кнуров и потянулся за ведром стоимостью полмиллиарда азио [9] .
Пятёрка выдвинулась в западный коридор и по неровному пандусу спустилась на нижний горизонт. Строящийся туннель был освещён местами, там, где стояли вешки с фонариками, кольцами оранжевого света обозначая неровные стены. Десятая вешка
9
Азио – денежная единица Евразии, союза государств, объединившего РФ, Казахстан и Среднюю Азию (эволюционировавшее ЕврАзЭС).
– Спецкостюмы натяните, – распорядился Царёв, – будет жарко…
Он забрался на место оператора и запустил двигатель. Агрегат затрясся, заревел, пугая беглецов, привыкших к тишине. Синие лучи фар ударили вперёд, высвечивая полуоплавленную породу. Ротор лазерной установки на тупом передке «крота» размеренно завертелся, лучи, калящие породу, слились в ослепительную окружность.
– Оделись? Глаза!
Лазеры заработали в полную мощь, грунт затрещал, задымился, потёк. С лязгом вступили манипуляторы, сгребая вырезанные глыбки на транспортёр. Машина медленно тронулась вперёд, оставляя за собой выбранный грунт. По вогнутым стенам замельтешили бледно-лиловые блики.
– Залезайте на площадку! – крикнул Царёв. – И головы берегите!
Тимофей подсадил Риту на дрожащий трап и залез сам, использовав гусеницу как подножку Рука Бирского из кабины похлопала Тимофея по спине и протянула кислородные маски. Кнуров взял две, на себя и на Риту, и прикрутил патрубки к общей системе. Живительный газ промыл мозги, выветривая из лёгких удушливые запахи пережжённого грунта.
– Куда вести? – спросил Геннадий, перекрикивая оглушающий визг лазеров.
– Мы сейчас примерно посерёдке между «Черкизовской» и «Свиблово»! – прокричала Рита, оттягивая маску с лица. – Надо держать строго на запад! Дойдём до линии метро между «ВДНХ» и «Алексеевской», только поглубже! Отметка «600»! Там многоэтажный туннель проложен, для грузовиков-автоматов – вот туда нам! Как уткнёшься в пластилит, сразу тормози!
– Да я и так не гоню!
– Полный вперёд!
Визг поднялся октавой выше, лазеры захлестали ярко-фиолетовым свечением, и «крот» побрёл вперёд со скоростью пешехода, постепенно заглубляя круглый туннель. Пахнуло жаром. Через пять минут воя и тряски Тимофей оглянулся и увидел маленький кругляшок входного отверстия, скупо освещённый последней вешкой. Потом землеройка вышла на заданную глубину, выровняла ход, и свет исчез, застланный дымящейся грудой породы.
Было страшно ехать в темноте, озаряемой зловещими вы-сверками когерентного огня, но особые переживания не давались – вой, лязг и верещание подавляли мысль и чувство. Тем лучше…
Когда адские шумы вдруг стихли и белый пламень погас, сникнув до слабого кружения зеленоватых лучиков, Кнуров едва не сверзился с мостка.
– Приехали! – крикнул Царёв и вытянул руку.
Зелёный огненный обод лазерной системы дрожал на гладкой поверхности пластилитового блока.
– А ты можешь одним боком рыть? – спросила Рита. – Ну, чтобы не весь круг вывалился, а
– Попробую, – кивнул Геннадий. – Глаза!
Землеройная машина затряслась, разворачиваясь в тесном туннеле, и вгрызлась в пластилит, сильнее выбирая с левого краю. Пластилит подался, потёк, истончился…
– Стоп! – завопила Рита. – Всё! Выключай.
Царёв и сам среагировал – «крот» сумел прогрызть в блоке изрядную дыру. Не хватало ещё лазерами грузовозы почикать на автоярусе…
Кнуров подошёл к дыре и плюнул на край.
– Шипит! – прокомментировал Гоцкало.
– Як шкварка на сковородке… – пробормотал Бирский. Когда Михаил волновался, то он, сам того не замечая, переходил на «украиньску мову».
Тимофей осторожно выглянул. Снаружи было темно, только две линии зелёных светящихся стрелок протягивались в обе стороны. Потом издалека донёсся гул, и тёмная масса грузовика-автомата прокатила мимо, обдав тёплым воздухом. Фары грузовик не включал – зачем они автомату? – но габариты и «стопы» горели исправно, зримо определяя размеры тягача и число шасси – Кнуров насчитал их пять.
– Пошли, – сказал он, – почти остыло.
– А куда идти-то? – прогудел Царёв. – Туда или туда?
Рита уверенно показала ладошкой:
– Туда!
И пятёрка отправилась «туда». Раза два беглецов обгоняли грузовики-автоматы, беглецы боязливо жались к стенке, но машины окатывали их лишь волной тепла и запахами – горячего металла, разогретой пластмассы и ещё чего-то едкого.
Шли долго, пока не вышли к подземному дисковидному складу. К огромному сооружению примыкало с десяток туннелей в два-три этажа, путаясь пандусами и съездами, эстакадами и спиральными спусками. В этих местах свет горел, пару раз мелькнули люди в касках и синих комбинезонах техников.
– А теперь куда?
Девушка показала на склад.
– Туда! Нам надо попасть на грузовик, который пойдёт в сторону Можайска. Попасть надо в момент загрузки…
– А не увидят? – спросил Гоцкало.
– Да кто нас увидит? – удивилась Рита. – Там одни роботы! Московский автоярус – самый роботизированный в мире.
– Ну, ладно, загрузимся мы, – продолжал сомневаться Сергей. – А как выбираться будем? Кузов, что ли, вырежем?
– Именно!
– А чем? – не успокаивался хохол. – Руками?
– Сережа-а! – ласково протянула девушка. – Это склад, оптовая база. Тут всё есть!
– Пошли! – нетерпеливо скомандовал Бирский. – Чего зря болтать?
На склад они проникли, спустившись по пандусу в огромные ворота. Даже не проникли, а просто вошли. Гигантский склад, поделённый на горизонты и сектора, вмещал в себя всё – продовольствие, одежду, приборы, компьютеры, инструменты, мебель, стройматериалы. Надо было только найти нужный сектор.
Сначала беглецы переоделись в модуле туристического снаряжения – спецкостюмы, «одолженные» у строителей, стащили с себя и запихали за трубы гидросистемы, после чего натянули комбезы с электрообогревом и куртки из тетраткани. Царёв заодно перелил воду из ведра в походный термос – гель-кристаллы булькнули в новую ёмкость на манер разваренных клёцок. Каждый взял по фонарю, в продуктовом модуле напихали в рюкзаки термоконсервов, а из модуля хозтоваров изъяли плазморезы.