Алгол
Шрифт:
— Да повелитель неба, — раздается слева от меня.
— Лакир продолжит обучаться вместе с остальными эрглами. После занятий он будет нести службу в пешем патруле у границы барьера. Раз он хочет человеческого обращения, я не стану лишать его такой радости. Тем более что он сейчас не отличим от обычного человека.
— Я прослежу Владыка, — голос Антара полон почтения.
— Теперь ты, сынок, — в голосе владыки презрение. — Попробуешь отлынивать от учебы или службы, крыльев никогда не увидишь. Я дал тебе шанс исправиться, не упусти
Инларон в развороте взмывает вверх. Ветер от его крыльев обдувает мое лицо. Я его ненавижу. Владыка смотрит на меня с вызовом с высоты своего трона. Я принимаю вызов и не отвожу взгляда. Если есть хоть один шанс, я верну себе крылья. Скорее всего, без его помощи, я найду способ.
Средний палец моей правой руки выставлен в неприличном жесте, которого никто кроме меня не понял. Развернувшись, медленно шагаю к выходу. В зале звенящая тишина. Я нарушил все правила и традиции. Я жив лишь потому, что сын владыки. По лицам окружающих понимаю, что все произошедшее вызвало у них шок. У меня тоже. Я хотел в небо, а в итоге лишился крыльев. Хорошо хоть магия осталась при мне.
На выходе холодный, колючий ветер целует мое лицо. Я рад ему, он освежает. Есть только одна проблема — я не знаю куда идти. Зато впереди отвесная скала, самое то для моего состояния. Делаю уверенный шаг вперед и мое тело проваливается в пропасть.
Глава пятая
Инларон устало опустился на край кровати. С его крыльями не так просто удобно сидеть на чем-либо кроме трона. Крылья приходилось распрямлять на полу, причудливо выгнув. Владыка не любил садиться в таких местах из-за дурацкого вида. Сейчас его не мог видеть никто из посторонних.
— Ты как? — с заботой в голосе спрашивает Инларон. Ответа нет и он продолжает:
— Я знаю, что ты не спишь. Поговори со мной, я переживаю не меньше твоего.
— Ты переживаешь? Ты самый жестокий эргл в мире. Как ты мог, он не заслужил столь строгого наказания, — лицо Жинары опухло от слез, но сейчас в глазах ярость и осуждение. — Я же тебе рассказала, как все произошло. За что, скажи мне — за что?
Инларон положил свою ладонь на руку дочери. Жинара попыталась убрать свою руку, но он удержал.
— Я его не узнал. Это не мой любимый Лакир.
— Это он, просто у него проблемы с памятью.
— Я не про память. Его поведение. Это не прежний Лакир. Он вел себя дерзко. Ты ведь слышала, как он со мной говорил, как с отцом.
— Ты и есть его отец или ты забыл?
— Я его отец, но в тронном зале во время суда нельзя вести себя фамильярно. Я не верю, что основы воспитания и этикета выветрились из его головы. Еще это папа, — после небольшой паузы добавил владыка.
— Да, так никто из нас никогда к тебе не обращался, даже наедине.
— Еще это человечески, он вел себя как человек. Я не чувствовал в нем эргла. Он чужой в нашем роду. Я не поверил ни одному его слову. Он не осознал, что натворил.
— Это ведь родовое заклинание на крови, оно очень редкое.
— Да. Я впервые его применил.
— Ты можешь его снять?
— Нет. Не сразу. Лет через пять можно пробовать, но обычно оно не поддается воздействию лет десять.
— Десять лет Лакир будет без крыльев?
— Да, если…
— Что, если?
— Если я буду жив.
— Нет, я ему об этом даже не сообщу.
— Вот видишь, ты тоже неуверенна в нем.
— Я спасла его в последний момент. Почему никто не кинулся за ним?
— Все были поражены происходящим.
— Ты действительно не мог придумать наказание помягче?
— Произошло нарушение наших законов, самое крупное нарушение со времен последнего прорыва. Виновник — сын владыки. Прояви я хоть толику слабости, противники тут же могли это использовать против нас. Странир давно метит на мое место, они только ждут повода. Мой поступок выглядит жестоким, но он не позволит усомниться в непредвзятости никого из клана. Это политика и безопасность Лакира. Я не верю, что он не повторит своей выходки. Теперь он сможет осознать и если он мой сын, то поймет.
— Ему будет нелегко. Он кинулся в пропасть, несмотря на то, что на нем был арестантский поводок. Если бы я не бежала за ним, он бы разбился. Он шел на смерть. Он не хочет жить без крыльев.
— Для эргла остаться без крыльев — равносильно приговору.
— Значит он эргл, не человек — эргл.
— Конечно он эргл. Правда теперь он ничем от обычного человека не отличается. Магия крови запечатала его крылья. Сейчас ни один маг не отличит его от обычного человека.
— А магия?
— Магия при нем, но понять по ней что-либо будет сложно.
— Представляю, как трудно ему теперь будет жить. Его просто затравят свои.
— Если он действительно мой сын, он справится. Поговори с ним, Жинара. Скажи, что я буду рад его визиту, если он не забыл, что я его отец. Я могу пойти к нему, но боюсь, что он не захочет со мной говорить. Когда он отойдет от потрясения, пускай вспомнит об отце. Пусть придет ко мне или я навещу его. Передашь?
— Передам. Не думаю, что он готов будет принять эту информацию сейчас. Я выберу подходящий момент.
— Спасибо, моя девочка, — Инларон повернулся и накрыл ее своим крылом.
— Прямо как в детстве, — свернулась в клубок эргла.
— Ты и есть дитя, — голос владыки был полон нежности.
Настроение было хреновым. Меня заперли в моей комнате. Оказывается, до этого меня содержали в палате лазарета. Прежде я не придавал этому значения, понимание пришло только сейчас. Главной проблемы это знание не отменяло. Я остался без крыльев. За спиной у меня рыхлый комок непонятно чего. Хорошо хоть магия эрглов никуда не делась. И так чуть не спалился своим прыжком.