Алгол
Шрифт:
— Понимает, что что-то нарушил. Он действительно потерял память. Представляешь, спросил, где наша мама.
— Так и спросил?
— Да.
— Про меня тоже?
— Нет, тебя и братьев помнит, меня узнал. Про маму и вдовьи острова не знал ничего. Он не помнит элементарных вещей, а сложные факты из истории или заклинания знает. Его память повреждена странным образом.
— Это вообще он? Может проклятый ветер унес моего сына, подставив на его место чужака?
— Нет. Он вспоминает яркие события из нашего детства, о которых только мы с ним знали.
— Я учту, что
— Отец, пожалуйста, — сложила в просящем жесте ладони Жинара.
— Не ной. Постараюсь быть объективным.
— Можно мне с ним увидится?
— Нет. Он должен осознать свои проступки. И вообще тебе пора на занятия, — Инларон обнял дочь и поцеловал ее в лоб. При всей строгости владыка любил своих детей, но лишь изредка мог себе позволить проявление этой любви.
Владыка неба с высоты своего трона смотрел, как помещение заполняется эрглами. Трон был сделан на специальном возвышении, чтобы крылья сидящего на нем эргла не касались пола. Спинки не было предусмотрено, приходилось поддерживать осанку магическими усилителями. За день спина изрядно уставала, без поддержки тут никак не обойтись.
Зал наполнялся привычным шумом от тихих перешептываний. Инларон ждал, он умел ждать. Вот и сейчас, пленника держали в камере четверо суток, чтобы он успел осмыслить, что совершил. Скоро выяснится, достоин ли он хоть малейшего шанса на облегчение своей участи. Никому не позволено нарушать приказы Владыки. На этом держится его власть, и он не отступится от своих принципов.
— Владыка, все собрались, — тихо шепнул советник.
Инларон и сам видел, что все на месте, можно начинать рассмотрение дела.
— Введите нарушителя, — громкий голос, прозвучавший с вершины трона, заставил всех замолкнуть.
Неприметная тень мелькнула у входа, чтобы передать распоряжение стражникам. Через пару минут пленник будет у подножия трона. Посмотрим, какое оправдание он найдет своему поступку, — подумал про себя глава рода.
Пленник вместе со следовавшими за ним стражниками, шел тихо, почти бесшумно. Петля, накинутая на шею, соединялась с руками задержанного, чтобы блокировать доступ к магии. Сейчас он был беспомощен, словно обычный человек. Без таких предосторожностей никак не обойтись, за долгие годы правления случалось всякое.
Конвоир положил ладонь на плечо арестанта, заставляя остановиться в пяти шагах от трона. Чтобы посмотреть на Инларона, ему придется высоко задирать голову. Подсудимый посмотрел на своего судью. Веревка на шее натянулась, но он не придал этому значения. Взгляд зеленых глаз не содержал раскаяния, наоборот, в нем был вызов. Вызов кролика тигру. Наверное, он сознательно так себя вел, глупец. Ведь совсем еще молод, зачем губить свою жизнь? Ох уж этот максимализм птенцов.
— Ты знаешь за что задержан? — голос Владыки неба гремит как раскат грома.
— Да, — голос внизу тонкий и мелодичный.
— Ты знаешь, какое наказание полагается за нарушение?
— Как-то подзабыл, амнезия. Головой стукнулся, — в голосе пленника ни капельки страха или уважения к эрглу. Инларон мог простить отсутствие страха, но отсутствие уважения
Два огромных крыла распахиваются за спиной владыки. Короткий взмах и его тело перед пленником. Владыка на голову выше и шире в плечах, хотя арестант тоже не низкого роста. Зато теперь их взгляды встречаются на более близком расстоянии. Инларон видит вызов в глазах нарушителя и он его принимает на своих условиях. Раз наглец посмел бросить вызов самому правосудию эрглов, он испытает его на себе в полной мере, да так, чтобы другим было неповадно.
Ритуальный нож беззвучно скользит из ножен на поясе владыки. Тихий шум от перешептываний моментально затихает. Эрглы замерли в предвкушении, они знают, что сейчас произойдет.
— Держите его, — приказ владыки тут же выполняется стражниками.
Пленник пытается дернуть плечами, чтобы сбросить чужие руки, но его держат крепко. Он сжимает тонкие губы, нахмурив брови. Наверное, его вид должен быть грозным, но кого он пугает? Быстрыми росчерками Инларон наносит надрезы на его скулы. Словно две небольших галочки, по одной на каждой щеке. Теперь все будут видеть, что он преступил закон эрглов.
Кровь капает по щекам юноши, но он не произносит ни звука. Дерзость во взгляде никуда не пропала. Вместо раскаяния он осмеливается дерзить.
— Думаешь, что поднявшись в небо, ты стал выше всех? Опустись с небес на землю. Посмотри, кто ты на самом деле. Ты лишь возомнил, что можешь судить меня. Я не принимаю твой приговор. Я тебя не боюсь и не уважаю. Вы все крылатые паразиты, возомнившие себя защитниками мира. Мир прекрасно может обойтись без ваших барьеров. Вы, — договорить пленник не успел, получив удар кулаком в солнечное сплетение.
Рука владыки откидывает волосы с левого уха пленника и ритуальный нож делает быстрое движение. Остроконечное ухо падает на пол и тут же на него наступает нога Инларона, растирая в лепешку.
— Неет, — кричит пленник.
Владыка словно не слышит крика полного отчаяния. Ритуальный нож отрезает правое ухо, вслед за левым.
— Раз ты не хочешь слышать, уши тебе ни к чему. После твоей пламенной речи я думаю, что язык тебе тоже не нужен.
Нож владыки прикасается к губам пленника, чтобы раздвинуть зубы. В последний момент его рука останавливается. В глазах безухого глупца появился страх. Вот оно торжество победы. Отрезать язык нет смысла. Пусть рассказывает остальным, о своих ошибках молодости. Жить он будет долго, только с отметинами.
— В камеру его. Следить, чтобы шрамы остались на лице. Поводок не снимать до полного заживления. Потом показать мне и вышвырнуть за барьер. Если нарушит наши правила повторно, предать мучительной смерти.
Разворот, взмах крыльев поднимает тело высоко вверх. Разворот в воздухе и правитель опускается на свой трон. Огромные крылья медленно складываются за спиною. Взгляд скользит по лицам подданных в поисках вызова. Вызова нет, его власть принимают все, кроме молодых глупцов. Жинара смотрит на нарушителя с осуждением. Молодец дочка, она меня понимает, — успевает подумать Инларон, прежде чем отдать приказ.