Альфа для строптивой

Горская Ева

–  С чего ты взяла?

–  Ты сам говорил.

–  Это смотря, как пить, - мрачно усмехнулся Лукрецкий.

–  Ты поэтому выглядишь, э-э, так?

–  Плохо?

–  Да.

–  Частично.

–  Это из-за нашей разлуки?

–  Да.

Все! Стоп! В данный момент я не хотела знать подробности.

–  Влада, я обещаю, что мы постараемся помочь твоей сестре, если это возможно. Я только не понимаю, почему ко мне не обратился Васин.

–  Ему было стыдно.

–  ЧТО?!

–  Я так поняла, что девочка

не сможет обращаться. Поэтому ему особо наплевать, что с ней, - вообще, мне было не слишком понятно. Обычный оборотень не мог сказать до пубертатного периода, будет ли иметь ребенок вторую ипостась. На ранних стадиях такой информацией располагал только альфа. Что-то они там чувствовали.

–  Твою мать!
– выругался оборотень.

–  Именно, - вздохнула.
– Поэтому я предпочла прервать наше общение. Мне захотелось ударить мамочку, чтобы у нее встали мозги на место.

Зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось имя абонента. Михаил Лаврентьев. Лукрецкий протянул руку, взял мобильный телефон, посмотрел на экран и положил обратно на стол.

–  Любовник?
– хмуро осведомился он.

–  Ага, - беззаботно отозвалась, принимая вызов.
– Да. Да, Михаил Леонидович, я свободна. Давайте через полчаса. Да, знаю. До встречи.

–  Зачем ты меня провоцируешь?

–  А зачем ты задаешь глупые вопросы?

–  Туше, - признал оборотень.

Я спокойно доедала киш, когда вспомнила, о чем хотела спросить.

–  Ян, а что с организацией.

–  Она перестала существовать.

–  Как?

–  Влада, это не то место, где стоит обсуждать подобные вещи. Могу лишь сказать, что зачистили под корень.

–  О-о, - это кажется, означало, что все мертвы.

–  А Лапин?
– поинтересовалась. Меня уже не волновала судьба бывшего мужа, но смерти ему не желала. Как-никак когда-то считала себя счастливой женщиной.

–  Мертв.

–  Понятно.

–  Поговорим о чем-нибудь приятном. Когда ты решила, что влюблена?
– усмехнулась.

–  Давно. Прошло несколько недель с момента моего переезда. В одну из ночей, когда ты развлекался, а я не могла заснуть неожиданно поняла, отчего мне так больно и плохо.

–  Ох, Влада. Зря я спросил.

Лукрецкий опять не стал спорить, когда мне захотелось воспользоваться собственной машиной. Лишь уточнил, куда дела его подарок.

–  Почему?
– поинтересовался он, когда рассказала о судьбе черного дорожного монстра.

–  Он мне не нравился.

–  Почему сразу не сказала?

–  Я говорила, что мне не нравится. Ты не услышал.

–  Я сожалею, - повинился Лукрецкий. А я снова подумала о том, что мужчина очень изменился.

Михаил Леонидович ожидал нас около одного из купеческих особняков, сохранившихся в нашей городе. Если в доме проводился капитальный ремонт, отличное вложение средств. Только вот сам господин Лаврентьев мне не понравился. У мужчины

бегали глазки, он постоянно отводил взгляд. А это плохой, очень плохой знак.

Только вот к помещению придраться не могла. Отличный свежий ремонт. То, что нужно, для галереи. Документы я изучила еще вчера днем и почти согласилась их подписать.

–  Упс!
– демонстративно громко произнес оборотень.

Я прошла в соседнюю комнату и застыла. Лукрецкий стоял и нагло ковырял в стене пальцем. Уже отковырял приличный кусок штукатурки, полагаю, не без помощи когтей. Под свежим слоем штукатурки была заметна черная плесень.

–  Что вы делаете?!
– налетел на оборотня Михаил Леонидович.

–  Ничего, - Лукрецкий поднял вверх руки, словно, сдаваясь.

Риелтор пытался прикрыть собой довольно объемный кусок испорченный стены.

–  Извините, ваше предложение нам не подходит, - быстро сориентировалась, хватая оборотня за руку и вытаскивая на улицу.
– Садись в машину, - распорядилась, пытаясь не рассмеяться.
– Демьян, как ты мог?
– все-таки не сдержалась.

–  Ты хоть представляешь, как это опасно? А зная тебя, ты могла бы работать в этом помещении.

–  Спасибо.

–  Сердце мое, ты закончила на сегодня с делами?
– поинтересовался Лукрецкий, когда автомобиль чуть отъехал от купеческого особняка.

–  Да.

–  Поехали домой?
– неожиданно предложил оборотень.
– Есть кое-что, что мне надо тебе рассказать. Правда, показать будет намного проще.

Лукрецкий довольно спокойно воспринял то, что его машина осталась в городе. Всю дорогу до поселка я пыталась выведать, что такого может быть, что"намного проще показать, чем рассказать". Сумел оборотень раззадорить мое любопытство, а теперь подогревал нежеланием рассказать.

Я внимательно следила за дорогой, лишь изредка бросая взгляд на оборотня. Чем ближе подъезжали, тем сильнее мрачнел мужчина.

–  Что с тобой, Ян?

–  Пообещай, что подумаешь, прежде чем что-то предпринять, - неожиданно попросил он. Голос был какой-то... жалкий.

–  Ян, что ты натворил?

–  Съезжай на обочину, поговорим, - сделала, что весел. Заглушила двигатель и вопросительно посмотрела на машину.
– Наш сын жив.

–  Что?
– казалось, произнесла одними губами. Уверена, что ослышалась.

–  Ребенок жив, Влада. Я подделал бумаги и забрал его.

–  Повтори, пожалуйста, - не желала мириться с правдой. Он не мог, просто не мог быть таким жестоким.

Слушать не стала, отстегнула ремень и выбрала на трассу. Мне физически не хватало воздуха, с каждой секундой становилась труднее дышать.

–  Ты что творишь, ненормальная?
– Лукрецкий вылетел следом и оттащил от дороги. Мимо промчалась фура на приличной скорости. А я даже не заметила, просто открыла водительскую дверь и выскользнула из машины.