Алёна
Шрифт:
– Чем-то отравилась. Наверное, этим соком, - догадалась Алёна, смывая странный пот.
– И это настроение тоже от сока. Это как надо набраться, чтобы этот урод красавцем показался! Вот это наркота! Если так дальше пойдёт, к его сыночку посватаюсь, - думала, окончательно приходя в себя, девушка.
Три жены сидели в своих креслах, видимо, ожидая от Алёны новостей.
– Скажите, кто меня соком угостил?
– поинтересовалась у них гостья - целительница.
– Вот, с таким запахом - она протянула полотенце.
Лица всех троих возлюбленных
– Всё, Цумзумчи, собирайся - усмехнулась Интса.
– А мне пора присматриваться к положению старшей.
– Вы о чём?
– не поняла Алёна.
– Это сок плода любви. Есть у нас такое растение. Очень редкое. От него у девушек обостряется тяга к любви и телесным утехам. А наш Вождь тебе случайно на глаза не попадался?
– Да. Попадался. Случайно? Какая мерзость - напоить девушку наркотиком!
– Просто маленькая уловка. Он ею пользуется всегда. Чтобы не прибегать к более… крутым способам, - заступилась за него старшая.
– Но это действительно значит, что мне пора собираться.
– Я никогда за него не выйду! Ни трезвая, ни пьяная!
– отрезала Алёна.
– Не зарекайся, милая девочка. Но мне это неважно. К тебе он вправе посвататься только после того, как останутся две жены.
– Цуми, я должна сказать тебе кое-что очень важное. Наедине.
– Ого! Уже секреты? У нас нет секретов друг от друга - тут же вмешалась жадная до тайн в силу молодости Пушок.
– И тебе тоже наедине. О Чико.
– О ком, о ком?
– подались вперёд две старших.
– Не знаю о чём ты, - густо покраснела молоденькая жена.
– Но ладно. Если ты желаешь поговорить наедине с Муни, то почему этого же нельзя со мной? Мы выйдем, а вы начинайте.
– Деточка, ну с кем ты такие шутки шутить удумала?
– улыбнулась старшая женщина.
– Уж я то не знаю, где что подслушивается? Мы пойдем ко мне.
В покоях старшей жены Алёна была впервые. Ну, чуть попросторнее. Кожаный диван. Полувековой давности транзисторный приёмник. Два кресла и журнальный столик. В проёме двери - спальня с довольно широкой кроватью, даже с пологом. Там же - приличное трюмо с зеркалом и какими-то косметическими кремами- мазями. И никаких коротких коек с подставками для ног.
– Я слушаю тебя, Стелла, - прервала её созерцания хозяйка. Она села в кресло и, улыбаясь, показала девушке на кресло напротив.
– Цуми… скажите честно, Вы верите в эту историю… с…ну, этой райской жизнью бывших жён?
– А что?
– перестав улыбаться, насторожилась старшая жена.
– Эти фотографии… Вы можете их ещё раз показать? Спасибо. Знаете, есть такие журналы, ну, типа вон тех комиксов. Только в них печатаются разные фотографии мод. И всяких там модниц. Они называются фотомоделями. И мы, когда их рассматриваем, ищем какие-нибудь недостатки. Хотя бы маленькие. Из зависти, наверное.
– Нам это тоже знакомо, - улыбнулась Цуми.
– Даже я, уже старая лошадь, из зависти искала у тебя недостатки. И они тоже.
– И…что нашли?
–
– Так, по мелочам. Но с возрастом наверстаешь. Просто ещё не расцвела, - вновь улыбнулась хозяйка.
– Но при чём здесь…
– Да-да, - спохватилась Алёна - Так вот. У одной их этих моделей мы обнаружили, что на мизинце правой ноги ноготь растёт куда-то вбок. Это только если присмотреться. И вот, смотрите.
– Она протянула фотографию.
– Я сначала вспомнила эту позу на капоте. И этот автомобиль. А потом присмотрелась - вот!
– она показала на мизинец одной из жён.
– Да, вижу, - озадаченно подтвердила Лунный цветок.
– И что это значит?
– А вот это вторая жена, но уже у бассейна. Посмотрите на ноготь.
– И у этой… Что, там мода такая?
– Вы не поняли? А вот здесь, у этой - она показала на третью жену на яхте.
– Ну, говори же!
– Скажите, они все были одинакового телосложения и роста? А возраста?
– Да… Он у нас довольно постоянный в привязанностях. Где-то к тридцати годам он отправляет нас в отставку. Это я засиделась, потому, что родила ему сына. Две жены ушли туда вне очереди. Где-то одного возраста. И фигуры у них где-то одинаковы.
– У вас довольно, своеобразные фигуры. Такая…эээ…ну, - Алёна, краснея, ткнула пальцем в грудь - сейчас там не в моде.
– Поэтому таких фотомоделей немного.
– Ну, что есть, то есть. Куда уж больше, - обиделась на моду хозяйка, но к чему ты всё-таки?
– Наоборот, - уточнила девушка.
– Но это неважно. Просто на ваших женщин более всего похожа та фотомодель. С неё всё и сделали.
– Что, всё?
– Это фотомонтаж, Цуми. Понимаете?
– прошептала Алёна.
– Не понимаю, - также перешла на шёпот Муни.
– Обман. Берут фотографию одной женщины и приделывают фотографию головы другой. Это - фотографии фотомодели с головами тех жён.
– Разве такое можно сделать?
– Ого! Ещё не то можно сделать. А на компе - несколько секунд - и не отличишь. А их… тех… фотографировали перед отъездом?
– Да… помню. Говорили, на какие-то там документы и вообще, Вождю на память. Но зачем?
– А других сведений о них нет совсем?
– Ну, Вождь рассказывал, что звонили, пока не устроились. А потом и звонить перестали. Забыли, мол, неблагодарные…
– Здесь какой-то страшный обман. Цуми, не соглашайтесь никуда уезжать, пока я всё не разузнаю…
– Нет, деточка. Подожди. Дай подумать… Или нет. Ты иди, посекретничай с Пухупат о её Чико, а я подумаю.
– Вы знаете…?
– Здесь мы всё друг о друге знаем. Только тем и держимся. Иначе всё бы выболтали Вождю. А так, страшно, что и о тебе разболтают. Но делаем вид, что не знаем… Ладно, иди. Поговорим ещё. Тем, двоим пока - не слова.
Комната младшей жены была поменьше, чем у старшей, но попросторнее, чем Алёнина,а так всё тоже, но меньшего размера и похуже. Разве что кровать такая же роскошная. " Ну, не для её, а его удобства", - подумалось Алёне.