Алексей
Шрифт:
Когда я промолчал, Василий продолжил: “Мы братья. Я уверен, ты уже понял это, учитывая наше сходство”.
Братья?
У меня не было братьев. Я убил их всех на ринге Ивана. Хотя как ты объяснишь это простому незнакомцу?
“ Сводные братья, если быть точным. Один отец, разные матери. Я узнал о тебе всего несколько месяцев назад. Горечь разлилась в моей груди, как бездонный омут. Вкус был едким. “Я встретил твою мать на смертном одре. Она умоляла меня найти тебя.
—
“Я надеялся, что мы сможем отвезти тебя домой”, - продолжил он, игнорируя мое отчужденное отношение. “Саша — мой младший брат, хотя он немного старше тебя”. Для меня это абсолютно ничего не значило. “Я бы хотел, чтобы мы втроем работали вместе, управляя предприятиями Николаева”.
— У меня уже есть работа, — невозмутимо ответила я.
Кроме того, работа с двумя братьями, получившими нормальное воспитание, усилила бы эту горечь внутри меня. Мне не нужно было место в первом ряду, чтобы понять, насколько я облажался, когда меня посадили рядом с двумя версиями меня, которые таковыми не были. Предполагая, что Саша похож на своего брата.
“Татьяна — наша младшая сестра. Она немного взбалмошная, хотя ей только что исполнилось двадцать два”, - добавил Василий, как будто это могло изменить мое мнение. Хотя это было заманчиво. Защитить гораздо младшего брата или сестру. Но у нее уже было два старших брата; ей не нужен был еще один.
Я ничего не сказал, нож все еще был у меня в руке, а костяшки пальцев побелели от силы моей хватки. Я рано понял, что нет смысла ни в эмоциях, ни в привязанностях. Никто из них не имел значения. Никого не волновало, ревнуешь ты, грустишь, радуешься, злишься. Их просто заботило, что ты можешь для них сделать.
Пашка. Илья. Костя. Они умерли молодыми. У них были те эмоции, и они цеплялись за них. Они говорили, что хорошие умирают молодыми. Это должно было означать, что я был плохим парнем.
Хотя в этот момент было трудно игнорировать горькую зависть в моей груди. К Василию, моему сводному брату. Лучше было ничего не знать.
“ У тебя есть еще одна сестра, того же возраста, что и Татьяна. Что-то в голосе Василия заставило меня сосредоточиться на его лице. Это было… сожаление? “Изабелла Тейлор. Ее мать, твоя мать, только что скончалась. Она никогда не переставала искать тебя.”За исключением того, что она так и не нашла меня. Правда? “Я этого не знал, но мой отец тоже искал тебя. Он любил твою мать, а моя собственная мать забрала тебя.
Я подавил желание сплюнуть. Гребаный треугольник. Он должен был держать его в штанах и избавить всех нас от мира страданий. Василий не мог сказать ничего такого, что заставило бы меня захотеть познакомиться с ними поближе. Ни с кем из них.
“ Отец Изабеллы — Ломбардо Сантос. При упоминании этого имени у меня по спине сразу пробежали мурашки. Он торговал женщинами вместе с Бенито Кингом. “Он не знает о ней, и я оставлю все как есть. Так безопаснее
Когда я ничего не ответила, он выдохнул и задумчиво провел рукой по подбородку. Как будто он устал от всего. Развернувшись, он направился к двери. Он остановился, положив руку на дверную ручку.
“ Изабелла одинока и ничего не знает об этом мире, ” произнес он. “ И ее отец тоже. Ей понадобится защита. Он позволил словам осмыслиться. — Или ее выставят на продажу, если враги ее отца узнают о ней.
Защита захлестнула меня. Ни одна моя сестра не была бы выставлена на продажу. Как чертовы акции. У нее никого не было. Василий защищал ее, но он был всего лишь одним человеком.
Я нужен ей, прошептало мое сердце.
— Подожди.
И я сделал правильный выбор. Василий и Саша стали братьями не только по крови. Татьяна была именно такой необузданной, как описывал ее брат. И Изабелла была самой уязвимой, кто нуждался в нас больше всего.
Но открытие было еще более горьким, чем я мог себе представить. Я так и не потрудился объяснить кому-либо, что, черт возьми, произошло в истории нашей семьи, что привело нас сюда. Треугольник наших родителей так или иначе нанес ущерб всем нам.
“У меня была другая мать, не такая, как у Василия, Саши и Татьяны. У нас с Изабеллой была одна мать”.
Между нами возникло неловкое напряжение. Ей хотелось задать еще несколько вопросов, но она не хотела совать нос не в свое дело. Я почувствовал, как напряглись мои плечи, но я не хотел отказывать ей в этом. Так что, когда все это закончилось, она могла понять, почему я это сделал. По крайней мере, часть этого.
— Спрашивай, крошка.
“ Значит, вы с Изабеллой выросли вместе? Ее голос был тихим, неуверенным.
“Нет”.
— Но как… — Ее вопрос повис в воздухе.
— Меня забрали у нашей матери еще до того, как я вылез из подгузников, так что я никогда ее не знал.
“ Господи, ” пробормотала она, затем с трудом сглотнула. “Я думаю, никто из нас не знал своих матерей, но, по крайней мере, у меня были мои братья”.
Она была права; у нее были ее братья. Несмотря ни на что, братья Эшфорд позаботились о том, чтобы их младшая сестра была для них приоритетом. Так и должно быть.
Она подошла и села на кофейный столик напротив меня. Я задавался вопросом, было ли это потому, что она не хотела сидеть рядом со мной, или она хотела ясно видеть мое лицо. Аврора была одной из тех женщин, которые доверяют выражениям лиц людей, а не словам.
Ее ноги были обнажены, шорты открывали большую часть обнаженной кожи, и я был бы слепцом, если бы не заметил этого. Каждый дюйм ее тела был восхитителен, и мне пришлось сжать руку или рискнуть дотронуться до нее. Я не думал, что ей понравится, если я буду прерывать ее, задавать вопросы. Хотя, по крайней мере, ее опасения по поводу нашего побега, казалось, на мгновение утихли.
— Ты знаешь, кто тебя похитил? — прошептала она.
— Да.
— Кто? — спросиля.
“Мать Василия”.