Алексей

Уиннерс Ева

“ Сначала ты выпьешь бутылку моего самого дорогого коньяка, ” протянул он. Я понятия не имела, откуда он это узнал. Мы только вчера это сделали. “Тогда ты крадешь у меня”.

“Извините”. Да, в данном случае

извинений было бы недостаточно.

“Сними трусики, — приказал он, и боль между моими бедрами запульсировала от жадности. В то время как мое тело хотело повиноваться, мой разум предупреждал.

“ Ч-что ты собираешься делать? Я ненавидела то, что заикаюсь. Да, он был старше меня. Но я определенно не была застенчивой девственницей.

Он издал вздох веселья.

“Возьми. Твой. Трусики. Выключен”.

Мудак. “Отлично, старина”.

Поставив рюкзак с деньгами рядом со своими ногами, я запустила руку под свое обтягивающее мини-платье и спустила трусики вниз по ногам.

— И что теперь? Мои щеки вспыхнули, хотя я подозревала, что это не имело ничего общего со смущением.

Он протянул свою большую руку ладонью вверх. Он…

Да, хотел. Он хотел мои трусики. Я швырнула их ему в лицо, но он поймал.

— А теперь повернись и склонись над моим столом.

Срань господня! Трахнет ли он меня сейчас? Мое тело пело "да, да, да". Мой разум предупреждал,

что это плохая идея. Я только что порвал отношения, которые вызывали всевозможные проблемы.

“ Вы ждете письменных инструкций? рявкнул он.

Придурок! “Гребаный мафиози”.

Я сделала, как он приказал, и склонилась над его столом. Он сделал шаг и встал прямо у меня за спиной. Его палец прошелся вниз по моему позвоночнику, и мне пришлось побороть восхитительную дрожь. Он едва прикоснулся ко мне, и я почувствовала его прикосновение, не похожее ни на что прежде.

Его большие руки опустились к моим бедрам, и мое тело отреагировало, откликаясь на его прикосновения. Боже, я сходила с ума. Он задрал мое платье, оставив мою задницу обнаженной для его обозрения.

“ Такая красивая. Его голос был подобен ласке любовника. — Я собираюсь наказать тебя за то, что ты меня обокрала.

Боже мой. Я была так возбуждена, что хотела умолять его наказать меня, трахнуть меня, заставить меня кончить. Но это было бы наградой. Должно быть, у него на уме что-то другое.

— Надеюсь, ты не хрупкая, — сказал он мрачным и греховным голосом.

— Давай, старина, — выдохнул я.

Боже, неужели он когда-нибудь!