Алексей

Уиннерс Ева

Я улыбнулся, сплевывая кровь на женщину, все еще стоявшую в изножье кровати. Она быстро отошла в сторону.

Удар последовал внезапно. Я не мог сказать, откуда он пришел, так как моя голова дернулась назад. Вошли два охранника, выпроваживая женщину, у которой половина языка висела на волоске, из комнаты. Последовал еще один удар, и я не возражал. Я бы предпочел принять побои, чем альтернативу, которая стояла в изножье кровати.

Светло-карие

глаза встретились с моими, и я с удивлением обнаружила в них нетерпение.

— Теперь ты полностью в моем распоряжении, — выдохнула она хриплым голосом, как будто выкуривала пачку “Беломорканала” в день.

Я ждал, не двигаясь. Каждый мускул напрягся.

Будь у меня такая возможность, я бы тоже ее укусил.

Но она была умнее. Ее взгляд метнулся куда-то позади меня, и я услышала приближающиеся шаги, прежде чем кто-то схватил меня за голову, в то время как другая пара больших рук открыла мне рот. Изогнутая версия лошадиных удил скользнула мне в рот, не позволив откусить, поскольку ремень был затянут у меня на затылке.

Женщина оседлала мои бедра. Она была скользкой, терлась обо меня всем телом и вызывала трение. Мой гребаный член откликнулся, его вес увеличивался с каждой секундой.

Она застонала, ускоряя свои движения, и мне захотелось отрезать свой член.

“ Ты большой, ” выдохнула она. Ее руки блуждали по моей коже, скользкой от холодного пота. Она двигалась напротив меня, двигаясь вверх и вниз, сильнее и быстрее. Я чувствовала, как реагирует мое тело, это ненавистное, знакомое покалывание начиналось в пальцах ног, проносилось по всему телу.

Я не хотел кончать. Не хотел доставлять ей удовольствие от того, что она могла довести меня до оргазма, но мое гребаное тело отказывалось слушаться.

А затем ее лицо нависло надо мной, искаженное надвигающимся оргазмом. Ее губы пробежались по моим губам, слегка раздвигая мой рот, не давая мне отреагировать. Я боролся с ограничителями, когда она погрузила свой язык в мой открытый рот. Энергично целуя меня, пока я был вынужден позволить это. Я подавился, когда ее язык снова скользнул в мой рот. Ей было все равно.

Подняв нож, которого я раньше не видел, она полоснула меня по губе, и хлынула кровь, заполнив мой рот. Она заткнула мне рот кляпом.

Последовали крики ее оргазма, ее бедра оседлали меня, оседлав волну. Она соскользнула с меня, прежде чем схватить мой член и гладить его, пока мое собственное тело не кончило.

“ Теперь ты всегда будешь помнить это, ” сказала она, все еще тяжело дыша. — Ты всегда будешь помнить меня.

Я моргнула, прогоняя воспоминания,

все они рассыпались на задворках моего сознания. Шрам на моей губе — ежедневное напоминание.

Прошлое, возможно, и настигает меня, но я отказался стать его жертвой.

Я был так облажался. Так чертовски сломлен, и я осмелился прикоснуться к чему-то такому хорошему. Такому невинному. Мои глаза встретились с темно-шоколадными, и в них я обрела покой.

Хотя у меня она не нашла того же самого.

Аврора отвернулась от меня, как будто не могла выносить моего вида. Не то чтобы я винил ее.

У меня вертелось на кончике языка сказать ей, что это не она. Это был я. Это звучало банально, но в данном случае это была чертова правда. Но называть ей причину этого было невозможно. Я не хотел ее жалости.

Нас прервал звук открывающейся двери позади нас и голос Игоря.

— Я хочу пригласить вас обоих ко мне домой.

Аврора напряглась передо мной. Я выскользнул из нее, положив руки ей на бедра, стягивая платье. Она изо всех сил пыталась поправить свои тонкие трусики, и я инстинктивно прикрыл ее тело своим, когда подтыкался.

Моя рука обвилась вокруг ее талии, и я притянул ее ближе к себе. Я не хотел, чтобы у Игоря возникли какие-либо идеи. Она была со мной и только со мной.

Игорь улыбнулся, не сводя голодных глаз с Авроры. Я, блядь, ненавидел это. Этот ублюдок-вуайерист. Я ненавидел, когда кто-либо видел мою женщину, когда я ее трахал. Она была моей, и только моей.

Игорь неторопливо сделал несколько шагов к нам, и моя рука крепче обхватила ее за талию, притягивая ближе к себе.

Ее темные глаза посмотрели в мою сторону, бровь приподнялась в безмолвном вопросе. Когда я ничего не ответил, она снова обратила свое внимание на Игоря.

“Мы бы с удовольствием”, - сказала она ему, хотя ее мышцы были напряжены. “Верно, Алексей?” — добавила она знойным тоном, и ее пухлые красные губы изогнулись в соблазнительной улыбке.

“Па”, - сухо сказал я, хотя на самом деле хотел послать Игоря к черту и свернуть ему шею. Но я знал, как много было поставлено на карту, если мы не доберемся до Ивана. Послание было ясным. Он охотился за семьей Николаевых, и мой племянник будет тем, кто заплатит за мои грехи, если я потерплю неудачу.

Мы должны были добраться до него раньше, чем он доберется до нас.

“Замечательно”. Отлично. Он потер руки, в его глазах появился блеск.

Я, блядь, ненавидел Игоря до глубины души. С этим ублюдком термин "бабник" и "слизняк" приобрел совершенно новый смысл. Он бы улыбнулся тебе в лицо и, не задумываясь, вонзил нож в спину. Он вызвался обнимать меня все эти годы назад. Дрочил прямо у меня над головой, наблюдая, как эта женщина трахает меня.

Это было причиной, по которой он так хорошо работал с Иваном. Мы были примерно одного возраста, но, в отличие от Игоря, мне никогда не нравилось то, что делал Иван. Независимо от того, был ли я на стороне получения или отдачи.