Алексаша

Федорова Людмила

…Только от чего глаза, как уголёчки, чёрные такие знакомые?…

…Смотрит Пётр на Алексашу – перед ним паренёк худенький, мелкий, изящный, красивый, с голубыми глазами, с длинными, густыми волосами песочного цвета. Одет, правда, бедно, рубаха и портки залатанные…

…Только от чего грустинка в этих глазах такая знакомая?..

Тут Петра осенило:

– Так ты – коробейник с Красной площади!

– А ты, значит, – царь Пётр? – вспомнил

Алексаша.

– Да…

– А как же ты тут оказался? – удивился Санька.

– Это долгая история, всё из-за моей сводной сестры Софки. А тебя как сюда занесло? – спросил Пётр.

– А я от мясника бегу… – признался Алексаша.

– Так ты что, украл эти сосиски?!

– А ты думал, что купил? – посмеялся над изумлённым выражением лица Петра Санька.

– А как тебя зовут?

– Алексаша…

– А где же ты живёшь? – поинтересовался Пётр.

– В шалаше…

– Даже зимой? – поразился Пётр.

– Даже зимой… – подтвердил Санька.

Пётр задумался, как помочь Алексаше, сказал:

– Пожалуй, я мог бы взять тебя в Преображенское на какую-нибудь не высокую должность. Ты согласен?

У Алексаши загорелись глаза:

– Конечно, согласен! Только я не один, я с другом…

– Хорошо, и друга твоего пристроим, будет служить в потешных войсках у меня… – произнес Пётр.

«Вот хорошо: и накормят, и крыша над головой. Буду поддакивать Петру, авось зиму в тепле переживу…» – думал Алексаша, довольный своим авантюрным планом и удачной встречей.

Лёшку определили в казарму потешных полков, переодели в форму, накормили.

– Теперь надо заняться тобой. Будешь моим денщиком… – сказал Алексаше Пётр.

Пётр привёл Алексашу в терем в Преображенской крепости и велел слугам отмыть и переодеть Алексашу, а сам сел в зале за нарытым к ужину на двоих столом. Прошло полчаса, вышел Алексаша…

…И Пётр встал с открытым ртом от изумления: более распрекрасного юношу ему не приходилось встречать…

…Локоны пшеничного цвета спускались по его хрупким плечам, кожа была белоснежной, на щеках выступал лёгкий румянец, светились большие лазоревые, как небо, глаза, скуластое лицо с мягкими чертами лица украшалось скромной улыбкой.

– Что-то не так? – смущённо спросил Алексаша, заметив удивлённый пристальный взгляд Петра.

– Я не знал, что ты такой красивый… – ответил Пётр.

… От смущения Алексаша опустил взгляд…

– Ну, давай ужинать! – с улыбкой пригласил Пётр нового друга за стол. Алексаша строго помнил, что после голода наедаться нельзя, но всё было таким вкусным…

…В, общем, Санька почувствовал, что объелся…

– Теперь пошли спать… – зевая, сказал Пётр.

Они вошли в горницу, Алексаша увидел, что кровать только одна, снял с вешалки тулуп и хотел лечь на пол. Пётр это заметил и недовольно сказал:

– Э,

это не дело! Ты же не собачка, чтобы на полу спать! Сейчас же велю Зотову вторую кровать в нашу комнату поставить!

Алексашу тронули эти слова: раньше с ним обращались, действительно, как с собачкой, а Пётр показал, что относится к нему, как к равному, Алексаша оценил это…

– Эй, Зотов! Поставь в мою комнату вторую кровать… – сказал Пётр Зотову.

Зотов суетливо исполнил это, с недовольством поглядывая на Алексашу.

– Не товарищ он вам, ваше Величество… – шепнул Никита Зотов Петру.

– Я сам буду решать, кто мне товарищ! – нахмурив густые чёрные брови и, раздув ноздри, ответил Пётр.

«А Пётр с характером!» – удивился Алексаша.

Алексаша лёг на свою новую кровать, и чувство блаженства пронизало его: он впервые спал не на скамейке, не на соломе, а на настоящей кровати…

Правда, чувство блаженства продлилось недолго: у Алексаши заболел живот от объедения.

Алексаша свернулся клубком на кровати.

– Да ты, никак, объелся! – с подтрунивающей улыбкой заметил Пётр.

– Конечно, я на улице голодом жил, а у вас тут столько еды… – пожаловался Алексаша.

– Ничего, я пойду к маме, она заварит ромашку. Выпьешь – сразу станет легче…

– Не надо беспокоить Наталью Кирилловну из-за меня! – заволновался Санька.

– Лежи и не дёргайся! – посмеялся над ним Пётр и принёс отвар ромашки.

Алексаша выпил отвар мелкими глоточками и ему, правда, стало легче.

Пётр лёг в свою кровать, они взялись с Алексашей за руки и по-братски посмотрели друг на друга…

… «Несмотря на сложный характер, Пётр очень хороший друг…» – подумал Алексаша.

– Давай поболтаем… – шёпотом сказал Пётр.

–Давай… – согласился Алексаша.

– Мне никогда не везло: отца не стало, когда мне было четыре года, стал править мой старший сводный брат, Фёдор. Он был добрый, и Ивана, и меня любил, вот только долго не прожил. Потом миропомазали меня, потому что брат Иван – больной, а моя сводная сестра Софка сама захотела править, это могло быть только, если не я стану царём, а Иван, вот она и устроила бунт со своими стрельцами,… очень страшно было. Вот нас с матушкой сюда и сослали… – доверительно рассказал Пётр.

– А, думаешь, у меня жизнь до тебя лучше была? Отец родной не захотел брать к себе, мать в Сибирь сослали, отчим и хозяин били, сводная сёстра на порог не пускала, лишним ртом называла, вот и искал я с другом лучшей доли…

– Да, тебе тяжелей пришлось… – посочувствовал Пётр.

…Так дружно, держась за руки, они и уснули…

… А на утро для Алексаши началась новая жизнь.

В первую очередь Пётр съездил к Ветрову и выкупил семьи Алексаши и Лёшки.

Потом Пётр написал вольные Алексаше, Лёшке и их семьям.