Алексаша
Шрифт:
… Алёшка попрошайничал, а Алексашка больше с лотков воровал или в напёрсток народ дурил. А однажды народ догадался, что нечестно Санька в напёрсток играет, и побили сильно…
Приходит вечером Лёшка в шалаш, в котором они с Санькой жили, а Алексаши нет. Пошёл Алёша его искать. Долго искал, волноваться начал. Вдруг смотрит: кошки бездомные улеглись в одном месте. Разогнал их и видит: в канаве его Санька лежит побитый и без тулупа. А кошки-то его грели…
После этого случая заболел Алексашка серьёзно. Лежит в шалаше, головы не поднимает. Лёшка весь извёлся: как его на ноги поставить.
… Печальный и тихий, как тень, бродил Алёшка по городу. Вдруг одна старая женщина окликнула его:
– Что случилось у тебя?
– У меня друг заболел…
Женщина вошла в дом и вынесла старую овчинную шубу и сказала:
– Вот, заверни своего друга в эту шубу и напои кипятком, он поправится…
Так Алёша и сделал. И, впрямь, лучше Саньке стало. А однажды принёс Лёша хлеба, а Алексаша нос воротит.
– Надоело мне тебя кормить! – возмутился Лёшка, положил хлеб и вышел из шалаша. А как злость прошла у него, вошёл и смешную картину увидел: Алексаша тянет свою тоненькую гусиную шейку к хлебу. Обрадовался Лёшка несказанно, аж до слёз: значит, Санька будет жить…
Выздоровел Алексаша, снова на свой промысел вышел, по рынку ходил как-то вместе с Лёшкой и заметил слуг Ветрова. Испугался, за руку Лёшку схватил и побежал, что есть сил, только босые пятки засверкали. Добежали до проезжающей телеги, залез Алексаша на неё, а Лёшка никак догнать не может. Слез Алексашка, подсадил Лёшку…
… Тут телега как дала ходу, Алексаша и свалился. Телега за угол повернула, только видел Алёша, как Алексашу слуги Ветрова утащили…
Грустно стало Алёшке, спрятал голову в ладони…
… Тяжела крепостная доля…
Вот настал вечер, пробрался Лёшка в избу Данилы, увидел Алексашу.
– Санька! – позвал его Лёшка, тронул за спину, а Алексаша как запищит. Оказывается, исполосовали розгами всю спину Алексаше за побег.
– Нет, не будет нам здесь житья, надо в Москву бежать!
– Беги, не беги – всё одно… – сначала ворчал Санька, но потом всё-таки согласился.
В Москве они присоединись к бродячему театру, хорошо там им жилось, только недолго: уехал театральный балаганчик, а мальчишек не взяли.
Тогда присоединились Лёшка и Алексашка ещё к двум таким же скитальцам: Трофиму и Мишке Тартынову. Трофим, как и Алёша, попрошайничал, а вот Мишка особым «ремеслом» зарабатывал. Сначала об этом никто не знал, просто Мишка на ночь пропадал, а утром приходил с большой суммой денег и красиво одетый.
А когда Алексаша подрос в красивого, с греческими чертами лица, с длинными песочного цвета волосами, парня, от которого нельзя было глаз отвести, Мишка сказал ему:
– Хочешь, Санька, заработать, от барина откупиться, семье помочь? Я знаю, как на красоте твоей деньги сделать…
– Как? – удивился Алексаша.
– А так: иди к тому же человеку, у которого я работаю, скажи, что деньги нужны, он тебя с богатенькой старой барыней сведёт, ты её приласкаешь, в баньку с ней сходишь, ублажишь, она тебе денег заплатит…
– Что?! Да как тебе в твою дурную голову пришло такой позор мне предлагать! Не собираюсь я себя так бесчестить, у меня ещё достоинство есть! – возмутился
– Как знаешь… – вздохнул Мишка.
После этого случая так обиделся Алексаша на Мишку, что заявил Лёшке:
– Всё! Мы больше с этими ребятами не водимся!
Долго скитались Алёша и Алексаша по Москве, а потом устроились коробейниками: торговать пирожками.
Как-то торговал Алексаша пирожками на Красной площади и замер от того, что увидел: Всю площадь заполнили стрельцы, тревожно бил набат. Стрельцы поднимали на копья бояр, одного столкнули с колокольни, врывались во дворец, неистово кричали:
– Не хотим, чтобы нами Нарышкины правили! Хотим Ивана первым царём, а Петра – только вторым, а регентом над ними царевну Софью!
На одном крыльце стояла пожилая женщина в царском вдовьем одеянии, а с ней – мальчик с перекошенным от испуга лицом. На другом крыльце стояла статная черноволосая женщина с соколом на плече и кричала:
– Давайте, меня на регентство кричите, за наградой не постою!
Мальчик вырвал руку и подбежал к забору. Алексаша тоже подошёл поближе. И тут их взгляды встретились…
… Прошло всего несколько секунд, но Алексаше показалось, будто прошла вечность, по телу пробежали мурашки: его заворожили, как угольки, чёрные, печальные, напуганные глаза этого мальчика…
…А мальчик стоял и не мог оторвать взгляда от голубых, как озёра, глубокомысленных глаз Алексаши, его мягких черт лица, от той тоски и грусти, которыми были наполнены глаза Саньки…
«Его взгляд так прожёг мою кровь, он больше из мыслей моих не уйдёт…» – подумали Алексаша и мальчик друг о друге.
…Тут пожилая женщина позвала мальчика в чёрную карету:
–Петруша, скорее!
Мальчик, словно очнулся, и побежал…
… А Алексаша ещё долго, как заколдованный, стоял на том же месте и о чём-то думал, когда подошёл Лёшка.
– Кто этот мальчик? – спросил Алексаша.
– Царь Пётр… – ответил Лёшка.
– Разве у царя могут быть такие печальные глаза? – удивился Алексаша.
– Ещё как могут, это нам только кажется, что у царей жизнь сладкая… – съязвил Алёша, а сам подумал: «Пётр – царь, а мой Алексашка – уличный мальчишка, наверное, им лучше не знать друг о друге…»
Детство Петра.
А теперь настало время узнать о другом главном герое этой книги – Петре. Он был младшим сыном царя Алексея Михайловича. В молодости Алексей Михайлович женился на красивой и родовитой, но больной женщине из рода Милославских. Она родила ему десять детей, но выжили только трое: больные Фёдор и Иван и единственная здоровая девочка в этой семье – старшая сестра царевна Софья. Когда Мария Милославская погибла, Алексей Михайлович женился снова: на молодой боярышне Наталье Нарышкиной. Наталья родила ему сына, которого нарекли Петром. Пётр родился богатырём, и рост, и вес его поражали родственников. Алексей Михайлович радовался этому ребёнку, как первенцу, велел палить из пушек и закатил пир. Дворцы из цукатов и пряники в виде двуглавого орла украшали стол. Только стар уже был Алесей Михайлович, пришёл его срок…