Александровский cад
Шрифт:
– Да нет! Кое-что узнать у них надо.
Они зашли в казарму, где в темноте раздавался молодецкий храп. Найдя положенные койки, дежурный растолкал спящих.
Рядовые, увидев офицеров, вскочили и вытянулись по струнке.
– Вольно, вольно, бойцы…
Дежурный внимательно посмотрел на перепуганных солдат, затем перевел взгляд умных глаз на Казарина.
– Ну чего, я пошел?
Лешка кивнул и, сняв фуражку, приказал солдатам:
– Садитесь.
Оба парня опустились на нижнюю койку и сонными глазами уставились на Казарина. Он присел на подоконник.
– Значит, так, орлы. Я буду вам задавать вопросы, а ваше дело вспоминать и отвечать ясно и прямо. Договорились?
– Так
– Вы дежурили с десятого на одиннадцатое. Так?
– Так…
– Что-нибудь было необычного в ту ночь?
Оба курсанта насторожились, но отрицательно замотали головами.
– Ну же, братцы, напрягитесь.
– Да нет… Ничего такого…
– Точно? Ну же!
Парни только сопели и молчали. Лешка вздохнул:
– Ладно, мужики, ложитесь спать.
Взяв фуражку, он поднялся и медленно направился к выходу. Курсанты переглянулись, и один из них шепотом окликнул Казарина:
– Товарищ старший лейтенант, а вы смеяться не будете? Лешка тут же вернулся назад.
– Слово офицера.
– Ну, тогда, дело было так… Сидели мы, значит, на точке – рядом с зубцами. Ну и от нечего делать развлекали друг друга байками всякими, страшилками. А Саня возьми и вспомни ту самую легенду о монахе, которого Малюта Скуратов замуровал и который все бродит и не может успокоиться. В общем, довели друг друга… Ну а тут, как водится, шорохи какие-то донеслись и скрип двери железной… Глядим, а на стене Первого корпуса тень в капюшоне. Да так ясно – прямо как живая. Одно-то мгновение и видели. Но страху натерпелись. Жуть, одним словом. Ну, мы с Саней хоть и комсомольцы, но честно скажу – начали креститься истошно. Это уж потом друг над другом потешались, когда из караула возвращались. Лешка выслушал рассказ.
– И это все?
– Все, – парень с обидой посмотрел на Казарина. – Вот вы улыбаетесь, а мы такого натерпелись…
Из казармы Лешка шел разочарованный. Уж кто-кто, а он легенду о замурованном Монахе знал наизусть…
Глава 5
Утром Казарин направился в морг, чтобы поговорить с судмедэкспертами, обследовавшими тело Панина. Не успев далеко отойти от Боровицких ворот, Алексей столкнулся со странным человеком. Мужчина держал в руках три трубы, очень похожие на граммофонные. Он периодически прикладывал их к ушам и прислушивался к тому, что творится вокруг. Лешку поразил забавный вид чудака. Он не сразу понял, что это и есть один из «слухачей». Люди эти через свои звукоуловители обнаруживали приближение немецких самолетов.
– Эй, друг, дай послушать! – попросил Лешка акустика. «Слухач» медленно повернул голову в его сторону и что есть силы заорал:
– Вали отсюда! Сейчас начнется!!!
Лешка даже не успел обидеться. В воздухе послышался прерывистый звук электросирен, усиленный короткими гудками фабрик и заводов Замоскворечья. И тут же в небе со стороны Калужской заставы появилась стая «фокке-вульфов» и «юнкерсов».
Немцы летели необычно низко. Их тени зловеще отражались на стенах домов и скользили по лицам растерявшихся людей. Первая бомба ухнула где-то за музеем Пушкина. И только тогда все бросились врассыпную.
Второй снаряд взорвался на углу Волхонки и улицы Фрунзе. И вдруг Лешка с ужасом увидел, как именно в ту сторону побежали девушка с ребенком и пожилая женщина. Крик Казарина заставил их на мгновение остановиться. Старуха упала на землю, а мать с ребенком бросилась со всех ног в сторону ближайшего дома, чуть не угодив под несущуюся во весь опор полуторку. А в небе опять загудели двигатели – в дело вступила вторая пара немецких «юнкерсов».
Одна пропахала асфальт в том месте, где только что стояли мать с ребенком. Другая прошла по мешкам, защищавшим зенитку, и разорвала гимнастерку на груди одного из артиллеристов. Сам плохо соображая, Лешка успел лишь бросить подопечных на асфальт и накрыть сверху своим телом. И в этот момент рядом рухнул дом, к которому еще несколько секунд назад бежали девушка с ребенком. Когда Казарин поднял голову, он успел увидеть, как блеснули сквозь густую пыль немецкие кресты и самолеты скрылись за домами. Где-то в районе Арбата прогрохотало еще пять залпов, после чего наступила зловещая тишина. Выждав немного, Алексей помог подняться обессилевшей от страха мамаше, смахнул пыль с головы девочки, подмигнул ей и вдруг строго сказал:
– Запомните, гражданка, когда бомбят – дуйте от дома подальше. Или кирпичом убьет, или стеной завалит…
Оглушенная взрывами женщина только кивала головой. Казарин махнул рукой, еще раз подмигнул испуганному ребенку и зашагал по улице.
До морга, который помещался на улице Грановского, Лешка дошел пешком. Судмедэксперт внимательно изучил его удостоверение и только после этого повел темными коридорами в дальний конец морга. Казарин первый раз в жизни находился в подобном месте. Гнетущая обстановка и запах формалина повергли его в состояние шока. А когда судмедэксперт подошел к одному из столов и откинул простыню, Лешка чуть не потерял сознание. Перед ним лежал совершенно голый человек с пробитой головой.
– Чем это его? – пробормотал Казарин, опираясь рукой о край стола.
Медик равнодушно хмыкнул:
– Весьма странный предмет… Имеет острый край и весит килограмма три-четыре…
Затем он откинул у трупа волосы со лба, от чего Лешку чуть не стошнило.
– И что примечательно, – деловито продолжил медик, – в лобно-теменной области, в месте перелома, углубление, как будто от круглого набалдашника.
– Набалдашника?
– Не могу сказать точно, но очень похоже на то. Может, тростью ему по голове съездили, может, еще чем.
Казарин переварил информацию.
– Других повреждений на теле не обнаружено?
– Да вроде бы нет.
Лешка еще раз оглядел тело.
– Не ищи, все равно ничего не найдешь. Мужику достался такой удар, что все остальное уже не имеет значения. Будь уверен…
…Оказавшись на улице, Лешка не мог надышаться.
Пройти напрямую в Кремль Казарину не удалось. После бомбардировки Моховую перегородили в нескольких местах, и пришлось идти в обход.
В витринах гостиницы «Москва» его взгляд привлекли карикатуры с изображением паникеров и болтунов. Под ними помещались надписи: «Болтун – находка для шпиона. Вот типы разного фасона», «Язык длины необычайной. Может сболтнуть и военную тайну», «Вот два уха с обеих сторон. Влетает муха, вылетает слон». Но больше всего Лешке понравилась карикатура, под которой было написано: «Очки розовее розочек Шпионов-волков принимает за козочек». Казарин рассмеялся. Ему почему-то вспомнился поэт-милиционер, читавший стихи собственного сочинения и мешавший караулить Когана. – Когда товарищ Сталин ведет страну вперед, Ты должен быть из стали, любить жену, народ… – пробормотав эти нетленные строки, Казарин вначале замотал головой от удовольствия, затем произнес: – Глубоко! – и расхохотался, спугнув двух девушек, проходивших мимо…