Александровский cад
Шрифт:
– Мое почтение, мадам!
– Привет-привет, красавчик.
Лешка не был красавцем в обычном понимании этого слова: долговязая фигура, косматая шевелюра на голове, размашистая походка. Однако все девчонки класса тайно были влюблены именно в него. Не одно девичье сердце разбилось об умные голубые глаза и обаятельную улыбку, которая никогда не сходила с Лешкиного лица. Только вздыхали и мучились девчонки напрасно, потому что его собственное сердце навек и бесповоротно было отдано другой. Той, что в эту самую
Первая красавица 10 «А» Танька Шапилина, дочь грозного и всесильного начальника особого сектора ЦК, нетерпеливо прохаживалась вдоль Арсенала. Завидев Лешку, она сняла с груди новенький «ФЭД»:
– Стой, ни с места…
Казарин на секунду замер, восхищенно уставившись на фотоаппарат:
– Откуда?
Танька щелкнула затвором.
– Отец подарил. За контрольную по математике.
– А-а-а… – хмыкнул Лешка, – ту, что ты у меня списала?
– А какое это имеет значение? Кстати, я жду тебя последний раз. Ты меня компрометируешь!
Лешка подхватил Танькин портфель и, взяв ее за руку, потащил к кремлевской проходной:
– Ты сама себя компрометируешь своими знаниями. Он хотел сказать еще что-то назидательное, но в этот момент раздался звук клаксона. Ребята обернулись и увидели притормаживающий черный лакированный лимузин.
– О, отец… – растерялся Лешка. – Давно не виделись!
– Ты кое-что забыл. – Владимир Константинович протянул сыну сверток. Догадавшись о содержимом, Лешка быстро спрятал пакет в портфель.
– Нечего на голодном пайке весь день сидеть, – усмехнулся отец.
Танька, наблюдавшая за Казариными, выждала момент и втиснулась в разговор:
– Здрасьте, дядь Володь. А вы – на службу или как?
– А что, барышня, вас подвезти?
Танька поправила бант на косе и, хитро улыбнувшись, сказала:
– Не-ет, меня не надо! А вот Лешечку, – она кивнула в сторону Казарина, – просто необходимо: его от голода ветром может сдуть по дороге.
Лешка покраснел:
– Пап, ты ее не слушай. Она… – Лешка шутя толкнул Таньку в бок, – будущая журналистка! Язык-то без костей…
Казарин-старший усмехнулся:
– Ладно, хоть это и не положено, садитесь. Вы же не проболтаетесь?
– Могила!
Шапилина первая нырнула в автомобиль, устроилась на заднем сиденье и втащила за собой упирающегося Лешку.
Машина тронулась, выкатилась на улицу Горького, и колеса зашуршали по свежевымытой мостовой. За окошком замелькали дома, магазины, киоски. Лимузин на секунду замер перед светофором возле автобусной остановки. Люди стояли поперек тротуара, игнорируя надпись на асфальте: «Ожидая автобуса, стойте вдоль тротуара». Надо сказать, что постовой пытался навести порядок. Безуспешно. Очередь ненадолго выстраивалась в прямую линию, а затем снова возвращалась в прежнее состояние.
Люди
– Эх, дядь Володь, я тоже хочу водителем стать, – вдруг заявила Шапилина.
– Хочешь – станешь, – серьезно ответил Владимир Константинович.
Лешка рассмеялся:
– И будешь своего отца возить с заседания на заседание.
Шапилина пропустила мимо ушей Лешкину подначку.
– А тяжело на водителя выучиться? – не унималась Танька.
– Ой, тяжело! Сначала надо выучиться на извозчика, потом – на вагоновожатого, а только потом – на шофера, – отшутился Владимир Константинович.
Танька вздохнула и глянула на Лешку.
– Ага, тут выучишься! Контрольная за контрольной… А в июне выпускные экзамены.
Лешка тронул отца за плечо:
– Пап, притормози тут. А то стыда не оберешься. Лимузин остановился за квартал до школы. Первой выскочив на тротуар, Шапилина махнула ручкой:
– Пока, дядь Володь.
Лешка был крайне недоволен. Когда они отошли в сторону, он высказал все, что накопилось у него за дорогу:
– Не хватало, чтобы ребята в школе увидели, что меня папа провожает. Да еще и на казенной машине… Чего ты копаешься?
Таньку подобные мелочи нисколько не смущали. Она остановилась, чтобы поправить юбку, и Лешке пришлось деликатно отвернуться.
– Да ладно! – Танька взяла его под ручку. – Скажи мне: у многих из наших родители ходят пешком? А? Заруби себе на носу у нас в стране равноправие!
Лешка усмехнулся:
– Насчет равноправия – это ты хорошо сострила… Он поставил портфели на землю и сделал в воздухе из пальцев рамку.
– Представляю групповой портрет нашего класса: Степка Микоян, Тимка Фрунзе, Васька Сталин. А снизу… Нет, сверху надпись: «Простые парни с улицы Коммунистической»…
В этот момент из-за угла появилась Вера Чугунова. То ли она еще спала, то ли просто задумалась, но в Лешкино плечо воткнулась со всего маху.
– Вот, еще один простой человек с нашей улицы! Вера заморгала своими огромными ресницами, не понимая, о чем речь.
– С добрым утром, Вера. – Казарин поводил ладонью перед лицом одноклассницы. – Ты что, не проснулась еще? Фамилия моя Казарин, это Старо-Пименовский переулок, город Москва, страна – Советский Союз.
Вера вздернула свой очаровательный носик и фыркнула:
– Ой, какие мы остроумные! – Затем подошла к Тане и взяла ее под руку. – И как ты его выдерживаешь в таких количествах?