Александра
Шрифт:
— Как себя чувствуешь, Соломония? — Спросила её.
— Хорошо. Подташнивает, особенно по утрам.
— То, что подташнивает, это нормально. Так и должно быть. Потом пройдёт.
О том, что Соломония наконец-то понесла, Василий уже был в курсе. И был очень доволен этим.
— Александра, мне так жаль твоего мужа, боярина Ивана. Я молюсь за него.
— Спасибо, Соломония. Я тоже молюсь.
Мы сели с ней на лавочку. Поговорили о разном. В основном разговор касался детей. После я вернулась домой. До встречи с казачьими старшинами на Дону, я занималась своими кадетами. Занималась днём и ночью. Да, именно ночью.
Вернувшись
— Дежурный, ко мне! — Рявкнул он. Выскочил Илья. Вытянулся по стойке смирно. Мы оба с дядькой сидели на конях перед казармой. — Сержант, тревога. Нападение на периметр корпуса. Атака конницы. С одновременной бомбардировкой артиллерией.
Я подожгла бумажный пакет с порохом и кинула его.
— Трубач, ТРЕВОГА! — заорал Илья.
В этот момент грохнуло. Дядька и я подожгли ещё по такому же пакету. Кинули в разные стороны. В этот момент затрубил трубач. Раздался сдвоенный грохот. В принципе в моих уставах было всё расписано. Кадеты строились в казарме. Я подожгла пакет и бросила его во вход казармы. Опять грохнуло. Что-то загорелось. Плевать. Бочки с водой имелись. Из казармы стали выбегать кадеты. Кто полностью одет, кто только на половину. Трубач продолжал трубить.
— Занять свои места, согласно боевого расчёта! — Кричал Илья. Из сержантского домика выскочили Божен и Степан. Остальные были в увольнении. Но не смотря на это, очень скоро в корпус прибежал Айно. Мы с дядькой скакали по всей территории корпуса и бросали взрыв-пакеты. Стоял грохот. Увидела княжича Васильчикова.
— Боевые расчёты к орудиям! — Кричал он. Сам был в штанах, сапогах, китель не застёгнут, но на это было плевать. Я кинула взрыв пакет возле орудий. Грохнуло.
— Пятеро те, кто ближе всех к орудиям убиты. Вышли из боя! — Закричала им. Пятеро кадетов отвалили в сторону. — Конница врага в ста метрах на северо-восток. Идут на вас. — Опять крикнула им.
— Разворачивай орудия. — Кричал княжич. Кадеты развернули пять орудий. — Картечью заряжай. Быстрее! — Кадеты работали в бешеном темпе.
— Первое орудие готово! — Послышались команды.
— Второе орудие готово…
— Третье орудие готово…
— Конница в тридцати метрах, прямо по фронту! — Опять мой крик.
— Орудия товсь! — Команда Васильчикова. Прекрасный офицер получится. — Огонь!
Раздался грохот орудий. Первое, второе, третье, четвёртое, пятое. Стреляли настоящими картечными зарядами. Я знала, что в двухстах метрах там сплошной частокол, поэтому картечь дальше не улетит. Всё придётся на брёвна. Но
— Щиты взять! — Опять кричал Васильчиков. — Бердыши приготовить. Сомкнуть строй. — Кричал княжич. Я кинула ещё один взрыв-пакет перед пушками. Грохнуло. В это время дежурная смена тушила огонь в казарме от моего предыдущего взрыв-пакета. Ничего, потушат. Насчёт бердышей. Попав сюда, я с удивлением узнала, что такого оружия ещё нет. А ведь бердыш в умелых руках превращался в очень грозное и умелое оружие. Не даром его взяли на вооружение позже стрельцы Ивана Грозного. И оно было на вооружении вплоть до Петра Первого. Поэтому для вооружения кадетского корпуса я и озаботилась у оружейников изготовлением бердышей. Бердыш представлял собой топор на длинной рукояти. Лезвие топора было в виде большого полумесяца с острыми концами, которыми можно было и колоть, а самим бердышом рубить. Именно лезвием отличался бердыш от алебарды.
В это время дядька контролировал будущих кирасир. Тяжелую конницу. Время рыцарей безвозвратно уходило. А вот кирасиры, их время только наступало. Вернее, создавалась почва для их появления. А я уже готовила своих кирасир. Мои кирасиры имели кирасы — бронь, закрывавшая у моих кавалеристов грудь, спину и живот. Остальное всё было не защищено. Это облегчало сильно моего кирасира, а значит, по сравнению с рыцарем, он был более манёвренен. Плюс на голове стальной открытый шлем, без забрала. В качестве оружия кирасиры использовали не меч, а палаш. Всё мои кадеты, которые специализировались на тяжёлой коннице — кирасирах были вооружены палашами. И, пока не было пистолетов, имели на вооружении круглый щит помимо палаша и казацкую пику 19–20 веков.
Кадеты выводили из конюшни коней. Кони были не совсем те, которые должны быть у кирасир, сильные. Это были татарские коняшки. Даже не подкованные. Но не до жиру, быть бы живу. Ничего, дайте срок и конезаводы сделаю. И у моих кирасир будут сильные кони. Хотя больше десятка рыцарских коней, так называемых дестриэ, захваченных в качестве трофеев, у нас были. Но их пока не трогали. Вскакивали на коней. Большая их часть были полураздеты. Кирасы успели надеть всего несколько кадетов. Но палаши и щиты были у всех. Они быстро выстроились.
— Атака конницы с северо-востока. Ворог пытается захватить нашу батарею. — Дал вводную дядька.
— Слушай мою команду! — Закричал Степан. — Палаши к бою. Строем пошли.
Конница рядами стронулась с места, постепенно набирая скорость. Впереди них загрохотали пушки. Дядька бросил взрыв-пакет. Грохнуло. Заржали лошади. Две шеренги нарушили строй. Кони заартачились. Строй начал ломаться и распадаться. Дядька бросил ещё один взрыв-пакет.
— Мать вашу! — Заорал Евсей. — Косорукие! Вы коней удержать не можете? Как в атаку пойдёте. Там ваши товарищи уже в рукопашную сошлись!
Две первые шеренги, сумевшие удержать строй рванули к батарее Васильчикова. Остальные пытались выстроится. Многие плюнув на строй поскакали кто во что горазд. Дядька уже матерился во весь голос и грозил плетью.
Третья часть кадетов, пехота, вооружённая пиками и так же, как и кирасиры палашами, уже выстроилась в баталию. Забил барабан. Я скакала мимо них, кинула взрыв-пакет. Грохот взрыва.
— Атака с юго-востока. Конница. — Крикнула вводную.
— Баталия, — закричал Айно, — на право! Сомкнуть строй. Перестроится. Впервые ряды те, кто в кирасах!.. Марш.