Александра
Шрифт:
— Ладно, поснедаешь со мной? — Я глянула в окно, там занимался рассвет. Спать уже поздно. Я кивнула. Василий кликнул своего Фёдора. — Снедь неси. — Сел на лавку напротив меня. Улыбался. — Ну и как, справились твои кадеты с тревогой?
Я стала рассказывать о ходе учений. Ничего не утаивала. Василий смеялся, даже хохотал:
— Что в исподнем?
— Да. В исподнем. Но молодцы, особенно пушкари. И здесь отличился Васильчиков.
— Княжич?
— Княжич, Василий. Из него получится отличный офицер артиллерии. Умён, не боится принимать на себя командование. Хорошо
— Ладно, порадую князя. Выражу ему благодарность в Думе. А сам он в исподнем был?
— Кстати, нет. Одет почти полностью. Только китель был расстёгнут не по уставу. Но это мелочь. А с немцами вообще смех. Сначала растерялись, потом заорали «Аларм», когда я бросила в них взрыв-пакет. Но потом быстро организовались. Правда вид у них был, — я засмеялась, — кто в одном сапоге, кто вообще босиком. Но выстроились в коробочку и пошли на помощь батарее Васильчикова. Вот, что значит профессионалы. — Он смеялся.
— Хотел бы я на это посмотреть! А вообще, ты, Александра, всё правильно сделала. Молодец. Заодно городскую стражу встряхнула, а то сонные все, как мухи осенью. Можешь ещё раз это повторить. Только меня предупреди, хорошо?
— Хорошо. Василий, я хочу некоторых кадетов наградить, за ту битву с имперцами. Как насчёт наград? Ты принял решение?
— Принял. Полезная вещь. Кого хочешь наградить?
— Я подам тебе список. Наградить этих кадетов медалью за отвагу.
— А орденом?
— До ордена ещё никто не дорос. Орден заслужить надо более трудной службой, Василий.
— Хорошо. Делай как знаешь. Список мне предоставь.
Потом завтракали с ним. Говорили на разные темы. Попенял мне, что мало стала заниматься с ним лично новой азбукой. Повинилась. Пообещала, что уделю больше внимания учёбе с ним.
— Саш, может вина-зелена? — Улыбнулся он.
— Благодарствую, Василий. Вина не надо. Кто же с утра вино пьёт? Мне морса. А ещё лучше чай бы или кофе.
— Чай, кофе? Что это?
— Государь. У тебя же приходят купцы из Китая? Империя Мин.
— Да, есть такие.
— Вот видишь. У них есть такой напиток. Зелёный. Очень полезный. Заваривают листья растения в кипятке. Настаивают, потом пьют. Это и есть чай.
— А кофе?
— Кофе, это к испанцам. Поговорю с ними. Пусть зёрна привезут. Сама тебе приготовлю. Попробуешь. Это очень вкусно и бодрит. Поверь мне.
— Хорошо, Саша. Верю тебе. Но в следующий раз на тревогу меня позовёшь. Договорились?
— Конечно, Василий. И спасибо тебе, что ты всё понял, почему я так сделала. Извини меня, что доставила неудобства тебе и твоей семье.
Глава 22
Не на девице меня поженили.
В поле чистом спать положили.
Повенчала пуля шалая.
Кровавым покрыв полушалком.
Мои
Ветер высушит, солнце выбелит.
Такова казачья доля —
Умереть на ратном поле.
Zay…
В условленный срок я ждала атамана Раздорского Юрта в крепости на Дону, которую построил мой покойный муж. Я была в сопровождении трёх своих палатинов — Айно Эста, Божена и Ильи. И, конечно, со мной была сотня Великого Князя, во главе с сотником Кобылой. В обед к крепости подъехали два десятка конных. Довольно колоритные личности. Одеты кто во что горазд. Доспехи разные. Кто-то просто в длинном татарском халате, набитом конским волосом. Такие халаты, как это не странно, хорошо держат сабельный удар. Кто в ярких одеждах, кто попроще. Но сразу по ним было видно — матёрые волчары. Из вооружений — сабли, кинжалы, луки в саадаках. Колчаны полные стрел. Сулицы. Во главе этой разношёрстной банды был мужчина около 40 лет. В пластинчатом доспехе, османском шлеме. Дорогая сабля в ножнах, украшенная золотом. И такой же богатый кинжал в ножнах. Был он черноглазый и смуглый. В нём чувствовалась черкесская кровь.
Я выехала ему навстречу. Мы встали друг против друга.
— Ты Иван Гойда? — Задала я вопрос.
— Я. А ты та, кого кличут царьградской царевной?
— Она. — Мы продолжали разглядывать друг друга. Он усмехнулся. — Что, Иван, усмехаешься? Не похожа? — Спросила его.
— Не знаю. Я до этого царевен не видел… Но хороша. — Он посмотрел на мою шашку. Я сама была в чёрных одеждах вдовы, чёрная чоба, сшитая на подобии мундира моих кадетов, с двумя рядами пуговиц. Черные штаны с красными лампасами и черные сапоги-ботфорты. На голове чёрная кубанка с красным верхом. На руках черные перчатки. — Как я понимаю, ты носишь вдовий наряд?
— Ты всё верно понимаешь. Мой муж, боярин Вяземский, Иван Федорович, был поранен здесь отравленной стрелой. Он умер. И я поклялась не снимать траур пока не отомщу.
Гойда мне кивнул. Сопровождающие его воины стали переговариваться друг с другом. Он поднял руку, давай понять, чтобы замолчали.
— Скажи мне… — Он сделал паузу, но потом продолжил. — Царевна, это правда, что ты немцев разгромила, а ляхи с литвинами сами ушли, испугавшись боя с тобой?
Я усмехнулась. Слухи и сюда уже добежали. Хотя о чём я…
— Ну, допустим, имперцев не я разгромила, а русская рать, коей командовал князь Воротынский. Я руководила своими кадетами, артиллерий.
— Про князя Воротынского слыхивал. Добрый воин. Но всё же. Многие говорят, что именно тебе он обязан победой. А ещё бают, что лик Христа встал над полем брани, а Богородица свой покров на тебя накинула.
— Я лично лик Христа не видела. Была занята боем. Но многие воины утверждают, что видели. А покров Богородицы, — я пожала плечами, — может быть. Не мне судить об этом.