Александр Мальцев
Шрифт:
Александр Мальцев очень неохотно вспоминает тот период в «Динамо», когда ушел Аркадий Иванович Чернышев. «Когда Юрзинов принял команду, состоялось собрание у большого динамовского начальства. Там наш новый тренер заявил, что ему нужны, мол, не звезды, а мальчики, которые бы его слушались, – говорит Мальцев. – Этот разговор дошел до нас с Валерием Васильевым. Видимо, нас и имел в виду Юрзинов. Из той логики выходило, что не нужны были ему именно мы. Разумеется, это осложнило наши отношения с тренером. Хотя ссорой это, наверное, называть неправильно».
Ветераны команды признавались автору книги, что Александр Мальцев со своим ранимым характером переживал эту ситуацию
«Юрзинов, только начавший тренировать “Динамо”, специально показывал, что все в коллективе для него равны, неважно, звезда ли ты или начинающий хоккеист. Если наказание, то равное для всех игроков вне зависимости от выигранных титулов», – рассказывал мне динамовский ветеран Игорь Самочернов.
А вскоре грянул настоящий конфликт. Мальцеву сполна довелось испытать то, через что проходит любой талантливый спортсмен, стоит ему чуть оступиться или «подняться над толпой». Любимца болельщиков страны и всей советской верхушки, «обожаемого Сашу Мальцева» стали бить не только на льду в прямом смысле, но и в переносном – в высоких инстанциях и в прессе.
Когда я просил ветеранов хоккея рассказать о конкретных причинах гонений на Мальцева, многие не могли сформулировать их, говоря, что и не припомнят, «с чего все и началось». «С конфликта с Юрзиновым? Вряд ли, – отвечали хоккеисты, – это обычные рабочие отношения начинающего тренера с признанным авторитетом». К тому же Юрзинов, еще в 1952 году, по его словам, ставший «юным динамовцем» и получив значок спортобщества, в «Динамо» был до мозга костей своим. В конце концов, именно они с Давыдовым взяли под свою опеку восемнадцатилетнего Сашу Мальцева из Кирово-Чепецка, появившегося в странной и непомерно большой для провинциального мальчишки Москве.
Потом вдруг озарило. Чем больше историй из жизни Мальцева и Харламова вспоминали люди, которые их близко знали, тем больше становилось понятно одно. Эти веселые и жизнерадостные парни, первыми надевшие золотые цепочки во время игр, видные меломаны и модники столицы, люди, перед которыми открывались двери лучших ресторанов и театров, с их яркостью, неординарностью не вписывались в серый «пейзаж советских будней». К тому же и армеец Харламов, и динамовец Мальцев были офицерами, обязанными четко блюсти устав. Говорят, что один из больших начальников, прочитав «отчет» о том, что два хоккеиста «снова прилетели из загранпоездки в новой одежке», раздраженно сказал: «Пусть играют, но пусть не выпендриваются!» Тогда-то все и началось…
Во время одного из перерывов
«Ничего не случилось…» – так называлось это «Открытое письмо капитану хоккейного “Динамо” Александру Мальцеву». Корреспондент делал вывод, что опоздание на вылет в Швецию «логично вытекает» из образа жизни нападающего сборной СССР. Дескать, тот стал уделять больше внимания пирушкам, чем хоккею. Настоящей желтой карточкой – строгим предупреждением Мальцеву, «объявленным на весь Советский Союз», заметим, в самой популярной газете страны (!) были заключительные строки этого «письма»: «Не стоит, право, дожидаться очередного звонка. Ведь он, Александр, может оказаться последним. Понимаешь, последним». В советские времена это действительно могло расцениваться как «последнее китайское предупреждение».
«В то время подобным образом, как бы подвергая “публичной порке” заслуженных спортсменов, пытались, кроме того, чтобы повлиять на них самих, еще и воспитать молодых, начинающих игроков, предупредить их, что последствия нарушения дисциплины могут быть самыми серьезными. Исходила такая инициатива из высших партийных инстанций. Дескать, если так поступили с самыми выдающимися людьми спорта, то что же может быть с вами? Лучше даже не рискуйте и не пробуйте. Так что на примере Саши Мальцева показали, что в СССР нет и не может быть неприкасаемых спортсменов», – полагает известный комментатор Владимир Писаревский.
Ветераны спорта потом вспоминали, что после таких эссе в 1937 году хоккеиста бы точно расстреляли или посадили, как в случае с братьями Старостиными. Хорошо, что на дворе был 1975 год, а Мальцев был народным кумиром и любимым игроком Юрия Владимировича Андропова. «Саша остался в Москве. У него, помню, тогда сильно болело колено, а во время игр чемпионата передохнуть было некогда. Он говорил, что хочет отдохнуть в кругу семьи. В общем, он остался в Москве. А Юрзинов решил его наказать. Видимо, жестко, вплоть до отчисления. Чтобы на примере одного из самых выдающихся хоккеистов показать другим, что в его команде не будут прощать нарушителей дисциплины. Так и появилось письмо в “Комсомолке”», – вспоминает Михаил Титов.
Этот случай так разозлил друга Мальцева Валерия Харламова, что в общем-то добродушном и неконфликтном армейце «забурлила» горячая испанская кровь. Пока Мальцев у себя дома отходил от шока, вызванного публикацией «письма-статьи», очернившей его на весь Советский Союз, Валерий Харламов примчался в редакцию «Комсомольской правды» и потребовал организовать встречу с автором публикации и напечатать опровержение. Но было поздно, «маховик порицания» Мальцева уже был запущен, и руководство «Комсомолки» не смогло уважить просьбу даже такого обожаемого в СССР человека, как Валерий Харламов. «В том письме, конечно, многое журналист выдумал, как говорят, добавил отсебятины, приписав то, чего не было», – вспоминает Игорь Самочернов.