Александр Мальцев
Шрифт:
Мальцев посмотрел на них своим внимательным взглядом, от которого, что называется, мурашки по коже, и тихо так оборвал их на полуфразе: “ ‘Динамо’-то все может. Ничего, и здесь привыкнете”. И нормально, пообвыклись. Правда, Валера Васильев отреагировал на эту ситуацию с юмором. Он взял большой лист ватмана, написал на нем большими буквами – “Приказано выжить!”, а под ними начертил дни календаря, которые потом зачеркивал большим фломастером. Дескать, день наконец-то прожит, готовимся к следующему».
О сборах, практиковавшихся во всех советских командах без исключения, кстати, следует сказать особо. На тренировочных базах игроки проводили по одиннадцать из двенадцати месяцев в году. «Сейчас любой может сказать,
Мало кто задумывался, что все эти годы советским хоккеистам постоянно приходилось многим жертвовать: и своим домом, и домом родительским, и свободным временем, и молодостью, и здоровьем, наконец. На этот счет хорошо высказался в одном из интервью Александр Якушев: «Тогда уже в 30 лет многих выдающихся игроков просто списывали со счетов. Оно и понятно – столь запредельные нагрузки бесследно для здоровья не проходят» [18] .
Впрочем, в 1960-е годы, по свидетельству Вячеслава Старшинова, сборы не сильно утомляли. Отпахал на утренней тренировке и весь день свободен. Такое расписание прекрасно позволяло Старшинову учиться после обеда на дневном отделении Московского авиационного института. Интенсивность тренировок заметно увеличилась после Суперсерии 1972 года, когда схлынули эмоции и стало видно, что советские хоккеисты проигрывают канадским профессионалам в физической мощи, хотя игроки сборной СССР были значительно выносливее и смотрелись свежее в третьем периоде. Тренировки хоккеистов многих советских клубов к середине 1970-х годов стали назначаться два раза в день.
18
Спорт-экспресс. 2010. 12 февраля.
В период межсезонья в командах проводилось несколько сборов, первый из которых называли «втягивающим», поскольку игроков на нем подводили к высоким нагрузкам, причем увеличивая их постепенно. Хоккеисты проходили углубленный медосмотр, растягивавшийся в командах на три-четыре дня. Второй сбор уже был основным – с более сложными физическими упражнениями, кроссами, двухразовыми тренировками, в том числе и на льду. Наконец, в ходе заключительного сбора, тренеры проверяли готовность игроков в двухсторонних и контрольных играх. Игрокам национальной команды приходилось трудиться дополнительно. У каждого из них была специальная тетрадка с заданиями от тренеров сборной, которые они должны были выполнять в своих клубах. Подобная методика помогала в первую очередь армейцам, составлявшим костяк национальной команды. Уже в первых играх они начинали буквально летать по льду и обыгрывали соперников не только на классе, но и за счет преимущества в физической подготовке.
Все эти этапы подготовки были нацелены на выступления сборной СССР в крупнейших международных турнирах в конце сезона. Чемпионат мира многие игроки до сих пор называют «соковыжималкой». Ведь всего за две с небольшим недели советская команда, с учетом финального этапа, как правило, проводила не менее десяти игр. Более того, настраиваться приходилось на каждую встречу.
«Перед началом сезона это (такое количество сборов) был перебор, – признавался Александр Якушев. – Но, с другой стороны, при такой системе воспитывался характер, улучшалось физическое состояние игроков. Не случайно все тогда отмечали, что на чемпионатах мира и Олимпийских играх сборная СССР в третьем периоде, как правило, дожимала соперника в трудно складывавшихся матчах» [19] .
19
Спорт-экспресс. 2010. 12
К сборам все быстро привыкали. Тем более что тренеры пытались разнообразить досуг игроков, привозя на базу известных артистов. Да и сами хоккеисты находили возможности разнообразить свой досуг. Кстати, многие игроки полезно использовали отпускное время. Так, Виталий Семенович Давыдов любил отдыхать в санатории КГБ СССР имени Дзержинского на юге. Оттуда ездил на Мацесту, где принимал сероводородные ванны. «Сейчас игроки не используют эти уникальные возможности, а зря. Тогда эти ванны, содержание серы в которых было намного больше обычного, здорово помогали мне в восстановлении. Были и обычные ванны, и четырехкамерные, куда погружались руки и ноги. Для хоккеистов, с их часто ноющими суставами, это была незабываемая практика для реабилитации организма после тяжелого спортивного сезона», – уверен Виталий Давыдов.
Были у хоккеистов, пытавшихся разнообразить унылые будни, свои развлечения. «Мы так резались в бильярд или карты, что страсти кипели не хуже, чем у профессиональных картежников или бильярдистов. Все было: играли не только на интерес, но и на кукареку, когда проигравший залезал под стол и начинал изображать петуха. И на деньги. Запал был такой, что могли друг другу по физиономии врезать. На кону порой стояли такие суммы, которые не снились рядовым советским гражданам», – вспоминает в разговоре со мной знаменитый советский хоккеист, попросивший не упоминать его имени.
Хоккеисты ЦСКА покупали в «Детском мире» веревочные лестницы, привязывали их к подоконникам, чтобы выбираться из окон базы. Потом «уходили» через дырку в заборе. Бывший игрок «Крыльев Советов», впоследствии известный тренер Федор Канарейкин признавался, что забавы у хоккеистов «Крылышек» были интереснее и хитрее армейских. «Мы поступали хитрее. Тогда было популярное упражнение – к тебе одним концом крепят длиннющий каучуковый жгут, другой обмотан вокруг столба. Хватаешь двадцатикилограммовый блин в руки и бежишь, пока силы есть. На ходу блин должен крутить в руках, приседать и делать черт-те что. Зато по этим жгутам мы с базы и уходили. Один конец привязываешь к батарее, второй выбрасываешь в окно. И катапультировались», – вспоминал Канарейкин в одном из интервью [20] .
20
Спорт-экспресс. 2009. 10 июля.
Но это были эпизоды. Все понимали, сфилонишь на сборах, тебе же это аукнется потом, в конце сезона. «Кому-то может показаться, что у нас легкомысленно относились к спиртному. Но на самом деле с ним все было строго. В течение сезона, если выпил и засекли, наказания были самые жесткие – могли дисквалифицировать, деньгами наказать, – вспоминает Борис Михайлов. – И нарушений режима было немного, между матчами хоккеисты расслаблялись весьма осторожно и аккуратно. Летом было проще. Но оно у всех было коротким, хватало времени только отдохнуть где-нибудь у Черного моря».
Но вернемся к первым месяцам пребывания Юрзинова в «Динамо». Отношения между лидерами «Динамо» и молодым тренером, сменившим в динамовском коллективе самого Чернышева, которого игроки боготворили, объективно говоря, были далеки от идеальных. Здесь совпало несколько обстоятельств: и неравнозначность «калибров» тренерского мастерства Юрзинова и Чернышева, и извечные споры, которые возникают в любой команде между молодым тренером и титулованными игроками, и то, что Владимир Владимирович всколыхнул «тихую заводь», коренным образом стал менять спокойный уклад жизни хоккеистов.