Александр Мальцев
Шрифт:
Коноваленко заложил основы современного вратарского искусства. Именно он, бывший нападающий, первым из вратарей, благодаря своему превосходному катанию, начал молниеносно перемещаться в рамке, сокращая угол обстрела своих ворот. Именно он первым стал настаивать на том, чтобы тренеры на занятиях уделяли вратарю больше внимания, чем полевым игрокам, тем самым осознавая особенное, «привилегированное» положение голкипера.
В 14 лет Коноваленко пошел трудиться на Горьковский автозавод – надо было помочь кормить семью. Начинал, как многие его сверстники, выбравшие хоккей, сначала футболистом – в 14 лет был основным полузащитником горьковского «Торпедо». Параллельно занимался в хоккейной секции, где ему, из-за небольшого роста,
Как и Мальцев, Виктор Коноваленко был застенчивым, немногословным человеком. Про эту неразговорчивость вратаря в хоккейном мире ходили легенды. Григорий Твалтвадзе в подтверждение этих слов рассказал о том, что, готовя фильм о знаменитом вратаре в Нижнем Новгороде, спросил у одного из одноклубников, как молчун Коноваленко командовал игроками обороны. «А он с нами и не разговаривал, он выстраивал защиту короткими словечками, – ошарашил телекомментатора игрок. – У Виктора были свои секретные слова и звуки, которые воспринимали защитники, типа: “А!”, “Ну!”, “Куда?”» Жена Коноваленко как-то в шутку сказала, что в их доме иногда стояла такая тишина, что она сомневалась, есть ли у нее вообще муж.
И в сборной, приезжая из Горького, вратарь старался слушать других и оставаться в стороне от разговоров. «В начале сезона я всегда охотно и много тренировался, а в конце зимы только проводил матчи календаря, давала знать о себе нагрузка», – признавался в одном из интервью Виктор Коноваленко.
С этими словами перекликается один любопытный эпизод, который случился в сборной. «Витя приезжал на сборы национальной команды в значительно худших, чем динамовцы, армейцы, спартаковцы, физических кондициях, в немного разобранном состоянии, – рассказывает Виталий Давыдов. – Для него были настоящим испытанием физические нагрузки, которые начинали предлагаться Тарасовым с первого же дня. Помню, мы пришли в зал для разминки и Анатолий Владимирович начал ее с упражнений на поднятие 20-килограммовых блинов от штанги. Все легли спиной на пол и по команде тренера начали поднимать груз. “Подняли – опустили”, – четко командовал Тарасов, прохаживаясь между рядами игроков. Наконец подошел к Коноваленко. Тот кряхтит, с трудом поднимает блин, пот с него градом льется. Постоял возле него Анатолий Владимирович, пока Витя не признался, выдавливая слова: “Тяжело, может, хватит?” Тарасов, как показалось, только этого и ждал. Заложил руки за спину, наклонился к вратарю и сказал так, чтобы слышали другие игроки: “Тяжело, говоришь, Витя? А ты пойди на завод устройся, может, легче будет!?” Под общий хохот хоккеистов Коноваленко, тужась, продолжил упражнения с блином».
Журналист Владимир Дворцов в своей книге «Хоккейный репортаж» привел курьезный случай, происшедший с вратарем уже в 1973 году после завершения карьеры. Он приехал в Москву для вручения в «Лужниках» приза «Лучшему вратарю первенства». Однако возле служебного входа, через который обычно проходили ветераны, контролер наотрез отказалась пропустить его. «Мало ли, что ты с призом, сегодня, знаешь, сколько таких ловкачей ходит, нет билетов на матч, так купят такие штуки и говорят, что идут вручать приз от газеты», – отрезала контролер. Тогда Виктор Коноваленко был вынужден признаться, что он – тот самый голкипер, который еще недавно защищал ворота сборной Советского Союза. «Коноваленко я бы, конечно, пропустила без всякого звука, – сказала женщина. – Но ведь вас я всегда видела в маске, а теперь непривычно видеть таким, без нее».
Александр Мальцев видел в Коноваленко не только старшего товарища по сборной, а в первую очередь надежного и порядочного человека. Он импонировал Мальцеву тем, что, несмотря на все «соблазны столиц», не предал клуб, его взрастивший. «До сих пор вспоминается эпизод, который
Братья решили отдохнуть как следует, выспаться, никого не приглашая к себе в гости. На следующее утро, прямо спозаранку, в начале седьмого, в дверь позвонили. Мальцев-старший, как и любой нормальный человек, разразившись тирадой на тему прихода нежданного утреннего гостя, попросил брата открыть дверь и «настойчиво спросить», кого носят черти в такую рань. На пороге мальцевской квартиры стоял Виктор Коноваленко, в плаще, видно, что после долгой дороги, с небольшим пакетиком в руках. «Сашка дома?» – спросил вратарь у Сергея Мальцева.
В коридор вышел заспанный нападающий и обомлел, увидев в столь ранний час на пороге своей квартиры друга-горьковчанина. «Витя, ты чего это?» – только и вымолвил Мальцев. А Коноваленко, который уже ушел из сборной и доигрывал последний сезон в горьковском «Торпедо», вдруг ошеломил братьев: «Сашка, я мчался всю ночь из Горького увидеть тебя, тоска замучила, соскучился по общению с тобой». – «Да ладно тебе», – ответил изумленный Мальцев, не веря в реальность происходящего. «Посмотрите во двор», – произнес Коноваленко.
Братья вышли на балкон. Вернулись с открытыми ртами. У подъезда с включенными оборотами стояло такси – «Волга» с горьковскими номерами. Выходит, Виктор Коноваленко, с учетом расстояния между двумя городами, действительно ехал в Москву всю ночь.
Александр Мальцев, по-прежнему пораженный этим фактом, предложил Коноваленко отправить водителя домой, раздеться и присесть позавтракать. «Саша, я на самом деле к тебе на двадцать минут. Если только угостишь кофе…» – произнес вратарь. «Да ладно тебе, оставайся», – настаивал Мальцев. «Саша, дорогой, не могу, надо обратно ехать, сегодня вечером тренировка, – печально произнес Коноваленко. – Я просто хотел повидать тебя».
Виктор Коноваленко, подарив братьям Мальцевым сочную вяленую рыбу из вод великой русской реки Волги, выпил кофе. Он сдержал свое слово и через двадцать минут уехал в Горький на той самой машине, которая привезла его в Москву. А потрясенные братья, стоя на балконе в этот рассветный час, молча провожали взглядом такси, которое везло на родину великого вратаря сборной СССР…
В последние годы жизни Виктор Коноваленко работал директором того самого ледового дворца в родном городе, который сейчас носит его имя. Он трудился не покладая рук, несмотря на большие проблемы со зрением и прогрессирующий артроз. Умер легендарный страж ворот советской сборной 20 февраля 1996 года. От сердечного приступа прямо на рабочем месте во время планерки. На кладбище, теперь уже в Нижнем Новгороде, неповторимому вратарю сборной установлен оригинальный памятник. В полный рост, будто живой, Виктор Коноваленко, одетый в хоккейные доспехи, облокачивается на рамку ворот, которые он блистательно защищал в 1960– 1970-е годы.
Не менее легендарной личностью был игрок одного с Виктором Коноваленко хоккейного поколения Александр Рагулин, которого в знак особого уважения партнеры по сборной и ЦСКА называли с молодых лет Палычем. Пожалуй, ничье имя в сборной не было овеяно такими легендами, как рагулинское. «Уменьшенное отчество было вообще характерно не только в среде хоккеистов, но и внутри многих советских спортивных команд, – признается Виталий Семенович Давыдов. – Так, несмотря на молодой возраст, называли хоккеиста, зарекомендовавшего себя внутри коллектива. Меня начали называть Семенычем буквально после пары сезонов в “Динамо”. По отчеству обращались к Мальцеву, хотя вначале величали его Малец. Про Рагулина вообще говорить нечего: авторитет и в сборной, и в ЦСКА у него был неимоверный».