Алекс
Шрифт:
— Пока не услышу, не отпущу, — рычит мой Волк.
Игнорируя медперсонал, обхватывает затылок стальными пальцами, заставляя прижаться губами к его губам. Объятия на пояснице становятся крепче. Наглый контуженый пялится в душу так проникновенно, что у меня не остаётся ни единого шанса соврать:
— Кажется… я влюбилась в тебя, Акела… — сглатываю и замираю, едва дыша. Не верю, что пришлось вот так внезапно оголить перед ним свои чувства.
— Ты напугала меня до смерти, Софи… — целует мягко мои губы, прикрывая потемневшие глаза.
— Влюбилась… — шепчу, окончательно теряя голову от обрушившегося на нас счастья…
Глава 28. С Рождеством, любимый
Алекс.
После того, как нам удалось избежать госпитализации, я твёрдо решил забрать Софию и свалить отсюда домой. И чем быстрее я это сделаю, тем лучше! С нас достаточно гор.
Чертов уикенд чуть не стал последним для меня и моей любимой занозы. Невероятным чудом удалось избежать трагедии в канун праздника. Я едва не потерял самый дорогой рождественский «подарок» от судьбы.
Она свалилась на мою голову так внезапно, пленила меня за каких-то пару дней. Лучших и самых безумных дней в моей жизни…
Когда, окрылённый радостью, целовал её на глазах у публики, был спокоен. Прийдя в шале, запаниковал. У меня случился откат. Эмоции, пережитые там, в адском «месиве» вспыхнули с новой силой, и я не смог расслабиться даже после дозы принятого спиртного.
— Собирайся, — сообщаю, опуская со стуком на барную стойку пустой бокал.
Горячий душ не помог мне прийти в норму. Как был напряжен, таким и остался.
— С ума сошёл? Я не хочу никуда уезжать на ночь глядя, — возмущается София, вытаскивая продукты из холодильника. Захлопывает ногой дверцу и с твёрдой уверенностью добавляет:
— Я буду готовить ужин. Располагайся и включи телевизор.
Сгружает контейнера с едой на кухонную столешницу и принимается распечатывать мясо.
— Merda… — не сдерживаю ругательство. Ну что за упёртая женщина?
Когда-нибудь я перегну несносную через колено и выпорю её соблазнительную задницу, что сейчас так заманчиво мельтешит у меня перед глазами, выглядывая из-под края футболки. София после душа надела на себя мою вещь, от чего стала ещё сексуальнее и желаннее.
Подхожу к ней сзади и заключаю в ловушку, ставя руки на столешницу по обе стороны её талии. Провожу носом по изгибу шеи, едва касаясь мелких волосков. Её кожа тотчас покрывается мурашками. Софи замирает, выпуская нож из руки. Тот с грохотом опускается на прохладный мрамор, а я вдыхаю сладкий аромат, впускаю его в себя, позволяя растекаться по венам.
Похоть мгновенно воспламеняет кожу, разгорается во мне нестерпимым желанием опустить девочку грудью на стол и взять без лишних прелюдий. Так, как я люблю: ворваться резко и глубоко, чувствовать её всю под руками. Чтобы едва дышала подо мной, захлёбываясь острыми
Боль в пояснице не вовремя напоминает о себе, и я всего лишь прихватываю кожу зубами, слегка оттягивая и отпуская. Затем повторяю охрипшим голосом:
— Я сказал, мы уезжаем, — прикасаюсь лбом к её затылку, с трудом подавляя в себе жажду секса. — Что тебе непонятно, малыш?
— Даже не надейся, — ожидаемо протестует, разворачиваясь ко мне лицом. Влажные, заледенелые ладошки опускаются на мои щёки, охлаждая в них жар. — Я не пущу тебя за руль! На сегодня достаточно происшествий. Ты только что выпил.
— Пятьдесят грамм? — хмыкаю я, понимая, что она права, но все же стою на своём. — Перестань, Софи, протест не принимается, — начинаю заводиться, глядя в её поблёскивающие колдовские глаза.
Сегодня мир едва не померк, и я хочу в безопасное место. Хочу скрыться там, где нам будет уютно вдвоём. — Мы едем ко мне домой и точка.
Тянусь к ней, чтобы поцеловать, но моя Ведьма шустро накрывает мой рот ладонью.
— Ни черта мы не едем! — всё ещё пытается быть главной. Позволяю ей немного покомандовать, оставаясь при своём мнении. Посмотрим, чья возьмёт.
— Если ты забыла, я притащил тебя в горы вопреки твоему желанию, за что едва не поплатился и миллион раз успел пожалеть. Чуть не угробил. Ты чудом осталась жива. Нас обоих едва не привело к фатальным последствиям. Тебе мало этих причин?
— Ты не виноват, что канатка взбесилась. Это была моя идея. И, заметь, я не паникую как ты! Что тебе мешает расслабиться здесь? Поужинать, лечь рядом со мной на диван и насладиться просмотром какого-нибудь фильма? Я уже не говорю о том, что мы вместе проведём наше первое Рождество.
— Меня раздражает обстановка. Я хочу в свою удобную кровать. Хочу разжечь огромный камин в спальне и заняться любовью с любимой женщиной на тёплом ковре перед огнём. Хочу зачать нашего ребёнка в своём доме. Да! Я так решил. Можешь считать меня сумасшедшим. Сегодня я многое решил на той чертовой горе! Поехали, — отодвигаюсь от неё, убирая руки со столешницы. Чувствую себя идиотом. Единственное оправдание этому состоянию — моя влюблённость. Это чувство вспыхнуло в груди и не желает гаснуть, толкает на безумства. Если бы тогда, в торговом центре, мне пришло в голову купить кольцо, я бы не задумываясь натянул его ей на палец и поставил бы перед фактом, чтобы не сопротивлялась неизбежному.
— Хватит, Лекс! Я знаю, как тебя расслабить… как выветрить случайную дурь из твоей слишком умной головы, — срывает с моих бёдер полотенце, направляя взгляд в зону паха. Член, до неприятного налитый кровью, тут же призывно дёргается, примагничивая её внимание.
— С ума сойти… — шепчет, увлажняя губы язычком.
— Нет, Со, не сейчас, — на полном серьезе мотаю головой и дергаю ткань обратно, но Софи даже не думает сдаваться, накрепко вцепляясь в последнюю преграду. — Даже не мечтай об… ооо… чееерт…