Алекс [СИ]
Шрифт:
— Что ж, — охотно пояснил майор. — Господин президент Охо Рабзол крайне вами недоволен. Вы ввели его в расстроенное чувство, объявив о своем нежелании прислушиваться к его доводам. Он лично меня просил вам передать, что ваш срок пребывания на посту губернатора заканчивается с этой минуты.
— Но, как же так?… Этого не может быть… Я же избранный народом и никто не может меня отстранить….
Майор криво усмехнулся.
— Вы думаете? — и приподнял дымящийся ствол к носу теперь уже экс-губернатора.
Гихилиан отшатнулся, испуганно скосив глаза на
— Эээ, не пугайте меня, пожалуйста. Я вас понял, — обреченно произнес он, понурив голову. И тяжело, с надрывом, вздохнул. — Я завтра же подам в отставку, не стреляйте в меня.
Майор отрицательно покачал головой.
— Нет, сегодня. Сейчас же.
— Но…
— Но?!
— Но, как? Вы меня не понимаете. Это же не простая процедура. Здесь недостаточно написать простое заявление об уходе. Мне необходима прямая связь с президентом, а только согласование о дате и времени на эту беседу с Рабзолом может затянуться не на один день. Все не так просто.
— Ну, ничего, мы в этом вам поможем, — снисходительно сообщил Бро. — Где у вас тут федеральная связь?
— Там, — куда-то неопределенно кивнул Гихилиан. — Но у вас все равно ничего не выйдет.
Бойцы прошли туда, куда показал губернатор. В его запасной рабочий кабинет. Комната в сто квадратных метров, обшитая дорогими породами дерева, с высокими окнами и массивным столом, на поверхности которого стоял терминал федеральной связи. Гихилиан подошел к нему.
— Ну что же вы, набирайте приемную президента, — участливо подсказал майор. И губернатор дрожащими руками коснулся трубки аппарата.
Его соединили сразу, как будто ждали, что, в прочем, так и было. Обмолвился дежурными фразами с принимающим звонок, попросил о беседе с Рабзолом и ему не отказали, моментально переключив на главу федерации. Разговор был коротким. Гихилиан в основном молчал, повесив голову как нашкодивший ученик начальных классов, и выслушивал гневную тираду. Лишь пару раз поддакнул, выражая полное согласие с собеседником. Потом, уже в конце разговора, губернатор нашел в себе силы выправиться, поднять голову и четким голосом, глядя прямо в глазок камеры терминала, произнес отречение от поста. И в качестве печати приложил свою пятерню на сектор сканирования. Потом, отнял трубку от уха и протянул ее майору.
— С вами хочет говорить господин президент.
Бро быстро шагнул на тот пятачок на котором секунду назад стоял Гихилиан, и в сетчатке глаза моментально возник трехмерный образ президента.
— Слушаю, господин президент.
— Значит так, майор, — услышал он уставший голос. — Это клоун отрекся от поста по всем правилам, но этого мало. Ты должен взять у него еще и заявление. На всякий случай. Понял?
— Так точно.
— Пусть на ней шлепнет своей печатью. Потом ее заберешь. Печать должна вернуться ко мне. Если это будет невозможно, то ее необходимо будет уничтожить любым способом. Понял?
— Так точно.
— После этого Гихилиан будет считаться гражданским человеком. Можете оставить его в живых и возвращаться домой.
Связь оборвалась. Майор постоял пару секунд, ошеломленный необычной связью, затем опомнился. Снял со спины заплечный ранец и выудил из него тонкий плоский контейнер из легкого металла и раскрыл его, поддев край пальцем. Внутри была бумага. Он достал один лист и протянул его губернатору. Тот его обреченно принял, мелком глянув на свет.
— Гербовая, — вздохнул он. — Мне надо написать заявление? — и получив утвердительный ответ, продублировал на листе устное отречение, минутой назад высказанное им вслух. Затем достал печать и аккуратно приложил рядом со своей подписью.
— Ну, вот и все, — сказал майор Бро, аккуратно убирая исписанный лист в контейнер, а затем и в ранец. Туда же в ранец ушла и печать. — А все-таки вы чертовски счастливый человек.
— Это почему? — буркнул Гихилиан.
— В живых остались и при своих, — подмигнул ему Бро. — Вы очень удачливый, поверьте мне. Я знаю, о чем говорю, — и, развернувшись, вышел вон из кабинета, оставив не верящего в свое счастье Гихилиана.
30
Через час отдыха группа Унцегакена услышали. Это был далекий бой. Длинными очередями бил крупнокалиберный пулемет, затем к нему присоединился второй. Жахнула глухим раскатом танковая пушка, а затем, озаряя горизонт красным пламенем, полыхнуло два мощных взрыва. Через некоторое время до них докатилось далекое эхо.
Все подобрались. Наблюдатель, смотрящий на дорогу в мощный бинокль, через двадцать минут сообщил, что с противоположной стороны на высокой скорости катит колонна. Через минуту он насчитал десять военных грузовиков, в которых в полной экипировке плечо к плечу сидели бойцы регулярной армии.
— Твою ж мать… — сквозь зубы выругался один из спецназовцев, вызывая по рации майора.
Тот связался немедленно.
— Говори, — потребовал он от бойца без прелюдий.
— Майор, к вам по шоссе замечено десять грузовиков с солдатами. Двигаются на большой скорости.
Бро несколько мгновений помолчал, обдумывая информацию, а затем спросил:
— Как далеко?
— В пяти километрах от виллы.
— Понял. Мы их встретим. Сидите там дальше, не высовывайтесь, — распорядился в своей манере майор и отключил связь.
А между тем, промчавшись на скорости с полкилометра, от колонны вдруг отделилось два грузовика. Они затормозили и съехали на обочину, подняв клубы желтой пыли. С бортов посыпались солдаты.
— Нас засекли, — не поверил случившемуся Алекс. Сердце отчаянно заколотилось, а руки сами собой зашарили вокруг, отыскивая лежавший рядом автоматик.
Спецназовцы вмиг помрачнели. Окинули всех суровым взглядом, выясняя, кто из техников может помочь в предстоящем бою. Готовы поддержать были всего двое. Остальные пятеро испуганно озирались и пытались найти путь к бегству. Эту попытку жестко пресекли и заставили тех сидеть тише воды ниже травы.