Алеф (CИ)

Глебов Виктор

Расстреливаю в него остаток патронов. Смердящая плоть корчится на полу, оставляя кровавые следы. Я отступаю и упираюсь спиной в кроватку. Позади раздаётся шипение. Маленькие, но крепкие пальцы впиваются в мою одежду. Делаю рывок вперёд, чтобы освободиться, и, обернувшись, вижу Тристана. У моего внука отросли восемь суставчатых ног, и с их помощью он карабкается по прутьям кроватки. Целюсь в него, но не могу заставить себя нажать на спусковой крючок. Вспоминаю, что магазин пуст.

Из стены по-прежнему лезут уродцы. С влажным шлёпаньем они

валятся на пол и пытаются подобраться ко мне. Одному даже удаётся схватиться за штанину, и он издаёт торжествующий вопль, от которого по спине продирает мороз. Перезаряжаю револьвер и стреляю ему в лицо. Всё в радиусе полуметра окатывает багровой жижей. Несколько капель и кусочек черепа попадают мне на руку.

Раздаётся оглушительный звон стоящего на тумбочке будильника.

Открываю глаза и едва не падаю со стула. Оказывается, я задремал, сидя у кроватки Тристана. С ним всё в порядке - нет никаких паучьих лап. И дыра в стене мне привиделась.

Вытираю с лица пот.

– Господи!
– бормочу я, вставая.
– Что в детской делает будильник?

Нащупываю его в полумраке и отключаю. Ребёнок продолжал спать, будто ничего не случилось.

Осмотревшись, замечаю рядом с будильником листок бумаги. На нём что-то написано. Я беру его и выхожу из комнаты, чтобы прочесть.

Это расписание приёма лекарств. Как и что давать ребёнку, я понятия не имею. Поэтому, перевесившись через перила, кричу:

– Фёдор!

Через полминуты дворецкий появляется со стороны кухни.

– Да, господин Кармин?

– Где няня?

– Пьёт кофе. Она сказала, вы хотели побыть с внуком.

– Так и есть. Но теперь пора давать ему лекарства.

– Я немедленно отправлю её наверх.

Фёдор поспешно удаляется. Мне нужно поработать, но не успеваю я сделать и десяти шагов по направлению к кабинету, как раздаётся звонок в дверь. Это может быть только Марна, настырная девчонка. Я слышу, как Фёдор идёт открывать, и через несколько секунд внизу раздаётся женский голос. С лёгким немецким акцентом гостья спрашивает, вернулся ли герр Кармин. Не дожидаясь, когда Фёдор пойдёт за мной, начинаю спускаться по лестнице.

Марна замечает меня на полпути. Она машет рукой и кивает, словно говоря: «Да, да, вот так. Молодец. Иди ко мне». На её лице расплывается счастливая улыбка.

Глядя на Марну, я понимаю, почему Фёдор назвал её «эффектной». На девушке ярко-красное обтягивающее платье и чёрные высокие сапоги на тонком каблуке, в руке - лакированная сумочка из крокодиловой кожи. Тонкие запястья украшены браслетами, на пальцах сверкают кольца. Дворецкий держит её пальто из верблюжьей шерсти.

– Привет!
– восклицает Марна.

– Добрый вечер.

Как только я оказываюсь внизу, она бросается мне на шею, не стесняясь Фёдора.

– Как же я рада тебя видеть! Знаешь, герра Кармина не так-то легко найти.

– Сейчас трудные времена. Приходится много работать.

– Но я преодолела все препятствия!
– Марна жарко шепчет

мне в ухо.

Стоит немалого труда оторвать её от себя. Выдавливаю более-менее убедительную улыбку.

– Фёдор, собери перекусить, - говорю я дворецкому.
– Накрой на двоих.

– Я так виновата!
– говорит Марна, продолжая обвивать мою шею руками.
– Это всё папа, я не хотела пускать его, но он может быть очень-очень злым. И жестоким. Он даже ударил меня, смотри!
– при этом Марна отодвигает в сторону прядь огненно-рыжих волос и демонстрирует почти сошедший синяк.
– Я не была с ним заодно, честное слово!

– Верю, - говорю я и даже киваю в подтверждение своих слов.

– Правда?
– Марна внимательно заглядывает мне в глаза.

Я улыбаюсь:

– Ну, конечно.

Очень жаль, что девушка в курсе происков своего папаши. Она может заподозрить, что с ним случилось нечто нелицеприятное. Интересно, Марна тоже работает на Голема?

– Я так рада!
– она снова бросается мне на грудь.
– Боялась, ты не захочешь меня видеть.

– Почему?

– Я ведь не знала, что наговорил тебе отец.

– Не думай об этом. Мы с ним всё уладили.

– Да?

– Он понял свою ошибку, и я обещал не заявлять на него в полицию за клевету и шантаж. Даже не стал его увольнять.

– Правда?

– Конечно. Разве можно доверять человеку, не пытающемуся при случае взять своё? Просто в этот раз ему не повезло. Я выиграл - он проиграл. Такое случается в бизнесе сплошь и рядом.

– А где он?
– спрашивает Марна.

– В Австрии. Ты, наверное, знаешь, что многие страны запретили торговые операции с младенцами. Твой отец изучает в Австрии рынок сбыта.

– Вы хотите открыть там завод?

– Вполне возможно. Всё зависит от результатов его поездки.

– Он мне даже не пишет, - жалуется Марна.
– Раньше, если папа уезжал в командировку, то всегда посылал письма.

– Наверное, у него много работы. Сейчас кризис, так что нельзя терять время. Но я уверен, тебе придёт от него весточка.

– Теперь вряд ли, - качает головой Марна.
– Разве что маме.

– Почему?

– Ну, он же не знает, что я здесь.

– Ах, да. Где ты остановилась?

– В гостинице.

– Ясно. Надолго приехала?

– Пока не знаю. Зависит от того, на сколько мне хватит денег.

«И, вероятно, от того, как сложатся наши отношения», - добавляю я мысленно.

Из кухни появляется Фёдор.

– Ужин готов, - говорит он с лёгким поклоном.

Надо отдать ему должное: справился он быстро, особенно если учесть, что мы уже поели и больше не собирались. Наверное, Валентина разогрела что-нибудь из полуфабрикатов.

Я провожаю Марну в столовую. Она отделана в викторианском стиле и поначалу кажется мрачноватой, но вскоре становится ясно, что это самая уютная комната в особняке.

На столе красуется серебряный канделябр, в нём горят две свечи.