Алчный

Бервелл Рианна

С тех пор честно говоря я хотела его, но когда была с Грегом, по большей части была счастлива. Конечно, я проигнорировала некоторые тревожные сигналы, но я действительно чертовски сильно хотела, чтобы у нас с Грегом все получилось. В итоге я оттолкнула все, что как мне казалось, я видела между мной и соперницей моего парня, делая вид, что этого даже не было.

Но теперь Грег сошел со сцены, и я могу трахаться с кем захочу, и я положила глаз на одного татуировщика, который смотрит на меня так, словно хочет съесть живьем.

Дизайн закончен быстрее, чем я ожидала. Мы выбрали новый

цветок, чтобы прикрыть старый, что-то намного более замысловатое и детализированное, скрывающее старый в темных тонах нового. Джакс действительно проницателен в этом вопросе. Я объяснила, чего я хочу, но это было так, как будто он уже знал. Он не думал, что это глупая идея, и добавил кое-что, чтобы сделать ее лучше. Видеть, как его сильные руки рисуют эскиз, было завораживающе, и я рада что он вернулся, так что я не зациклена на своих нервах и сомнительных мыслях.

Сначала он начал наносить татуировку медленно, давая мне возможность привыкнуть к игле, и то как его тело было так близко к моему, исходящее от него тепло, заставило меня совсем забыть о происходящем. Мое тело полностью сосредоточилось на нем, и как только стало больно, мое тело начало приходить в себя, он уже закончил, и новые чернила были нанесены на мою кожу.

— Что думаешь? — спрашивает Джакс хриплым голосом, его тело отстраняется от моего, жар исходит вместе с ним. Я смотрю на него слишком долго, задерживаясь на его чертах, но вместо этого быстро отвожу взгляд на новый цветок.

— Это идеально. Большое тебе спасибо, что делаешь это, — говорю я, поднимаясь со стула и рассматривая свое запястье в зеркале на другом конце комнаты. Я смотрю на нее несколько секунд, прежде чем перевожу взгляд на Джакса в зеркале, и наши взгляды встречаются, жар в его взгляде ощутим. Я чувствую, что он тоже чувствует мой взгляд, как будто мы подошли слишком близко, чтобы коснуться друг друга, и теперь все, чего мы оба хотим — это большего.

Он подробно описывает инструкции по уходу, а я едва слушаю, мой разум перебирает сотни способов спросить его о том, о чем я хочу спросить, в голове пусто. У меня пересохло во рту, тревога пронизывает меня насквозь, овладевая моим телом, мешая говорить или думать.

— Ладно, веди себя хорошо, ты можешь идти, — заключает он, когда его глаза всего на секунду скользят по моему телу, как будто они в последний раз внимательно смотрят на меня, прежде чем я выйду за дверь. Я делаю глубокий вдох, готовясь, даже не зная, что собираюсь сказать, но я знаю, что мне нужно хотя бы попытаться, даже если это ударит мне в лицо.

ГЛАВА 3

ДЖАКС

Это была одна из самых сложных татуировок в моей гребаной жизни. Когда я чувствовал жар ее тела так чертовски близко, мне было чертовски трудно сосредоточиться. Я взял себя в руки, настаивая на том, чтобы не испортить произведение искусства, которое навсегда останется на ее теле, но это было чертовски тяжело. Я имею в виду это в переносном и физическом смысле. Это было очень тяжело.

— Ладно, веди себя хорошо, можешь идти, — говорю я и понимаю, что немного разочарован тем, что она уже уходит. Моя интуиция подсказывает мне просто пригласить ее на свидание, попробовать себя с ней раз и навсегда, но я сдерживаюсь. Я сдерживаю

себя, потому что она только что разорвала отношения. Похоже, она переживает довольно тяжелый разрыв отношений, и я не хочу быть в центре этого. Я хочу дать ей время и не подталкивать ее к чему-то, к чему она не готова, но с другой стороны, что если это мой единственный шанс? После этого у меня не будет возможности связаться с ней. Я начинаю придумывать, как попросить ее номер, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не выглядеть жутко, но ничего не придумываю, пока она не прерывает мои мысли.

— Вообще-то, я хочу попросить тебя еще об одном одолжении, — говорит она неуверенным голосом, ее карие глаза беспокойно бегают по комнате, кажется, нигде не останавливаясь, нервозность каскадом исходит от нее. Я поднимаю брови, ожидая, что она объяснит, и она вздыхает, прежде чем продолжить. — У меня есть еще кое-какие воспоминания о Греге, которые я пытаюсь забыть, и я подумала, не захочешь ли ты помочь мне, — она прикусывает губу в ту же секунду, как эти слова слетают с ее губ. Боже, черт возьми, она такая сексуальная. Секунду я смотрю на нее, ее лицо опьяняет меня, я в полном блядь замешательстве, не понимая к чему она клонит, не зная о каких еще воспоминаниях она говорит.

— У тебя есть еще татуировки? — спрашиваю я, мой разум совершенно пуст, но я высказываю свое лучшее предположение, понятия не имея, о чем, черт возьми, она говорит.

Она слегка смеется, ее лицо краснеет.

— Э-э, больше никаких татуировок, — говорит она, глядя на меня с такой нежностью в глазах, с такой невинностью. Она облизывает нижнюю губу, когда смотрит на меня, ее щеки розовеют, все ее существо заставляет меня нервничать, заставляя каждый взгляд, который она посылает в мою сторону, ощущаться как поглаживание моего гребаного члена. На меня никогда так не влияли чьи-то малейшие движения, и я чувствую как сильно мое тело хочет ее, даже когда я изо всех сил пытаюсь сопротивляться ей.

— Тогда что? — спрашиваю я, мой разум все еще пуст, поскольку я использую всю свою энергию, чтобы не пялиться на ее тело, ее сиськи и все другие места, к которым я хочу прикоснуться ртом. Я пытаюсь сосредоточиться, пытаюсь обратить внимание на ее слова, но она просто слишком чертовски хорошенькая, чтобы я мог мыслить здраво.

— Ты хочешь, чтобы я это сказала? — спрашивает она с легкой застенчивой улыбкой, глядя на меня так, как будто я должен знать о чем она говорит, как будто смысл ее слов находится прямо здесь, передо мной. Она заламывает руки, пока я смотрю на нее, изо всех сил пытаясь осмыслить ее слова, изо всех сил пытаясь понять, о чем черт возьми, она говорит.

О.

О.

Все начинает складываться воедино; то, как она смотрит на меня, и румянец на ее щеках, начинает обретать смысл, но она не может на самом деле спрашивать, за кого я ее принимаю. Или может? Не будет же она просить меня избавиться от всех воспоминаний о Греге, верно?

Я прочищаю горло, в моей голове крутятся мысли о нас обоих, обнаженных под моими простынями, о том как мое тело избавляет ее от любых оставшихся воспоминаний о Греге.