Шрифт:
ГЛАВА 1
ДЖАКС
— У вас хорошая татуировка, — говорю я своему клиенту, когда он выходит за дверь. Я возвращаюсь к креслу, где только что закончил его татуировку. Я вытираю стул и приношу все оборудование на заднее сиденье для чистки, готовясь к приему другого клиента. Мой день проходит быстрее чем ожидалось, из-за всех этих посещений.
Я двигаюсь не задумываясь. Мое тело уже знает что делать, мой разум где-то в другом месте, думает о том, что я должен приготовить на ужин сегодня вечером, и мне не нужно присутствовать при выполнении тех же действий, которые я делал последние двенадцать лет, с тех пор как начал
Дверь перед тату-салоном открывается, звонок перед ней разносится по всему помещению и я знаю что если кто-то войдет, то я единственный мастер, доступный в течение следующих нескольких часов. Я быстро заканчиваю уборку, не желая заставлять их ждать слишком долго, прежде чем поднимаю взгляд, соединяясь непосредственно со своей ебаной мечтой.
Я знаю Оливию уже некоторое время, в основном потому, что она встречается с нашим единственным соперником в городе. Грег владелец «Bold Ink», который находится прямо через дорогу от нас. Они и раньше доставляли нам неприятности, крадя наш бизнес и заставляя нас работать ради любого успеха в этом городе. Не помогает и то, что Грег гребаный мудак, и ему нравится играть грязно. Ему нравится приходить сюда, тыча мне в лицо своим успехом, убеждая что я понимаю, что он считает себя лучше меня. Раньше меня это никогда не беспокоило, обычно требуется многое, чтобы проникнуть мне под кожу, но потом он начал приводить Оливию, заставляя ее смотреть, как он злорадствует, нуждаясь в зрителях для своих дурацких гребаных шарад, и это взбесило меня больше всего.
Оливия начала встречаться с Грегом некоторое время назад, должно быть, прошел почти год, и я изо всех сил старался не обращать внимания на то, насколько я был чертовски ревнив, но, Боже, это было чертовски тяжело. Я уверен, что Грег не знает, только потому, что он использовал бы любой гребаный шанс, чтобы бросить что-нибудь мне в лицо, но я не уверен, знает ли она. Всякий раз, когда она входит в магазин, мне кажется, что я всегда ловлю ее взгляд, не желая отводить его. Она слишком часто ловила на себе мой пристальный взгляд, чтобы она, но я не думаю, что она когда-либо говорила Грегу.
Когда я увидел ее в первый раз, я честно говоря, не мог поверить, что такая великолепная женщина как она, согласится на такой конченый вариант, но я даже не сосредоточился на Греге, я мог сосредоточиться только на ней. Золотисто-каштановые волосы и глубокие карие глаза, от которых у меня перехватывало дыхание, и она всегда улыбается, кажется, что вся комната озаряется каждый раз, когда она входит. Она выглядела молодо, слишком молодо для Грега и особенно слишком молодо для меня, но я все равно увидел бы, что ей чуть за двадцать. Достаточно взрослая, чтобы иметь хорошую голову на плечах.
Хотя Грег всегда приводил ее с собой, чтобы позлорадствовать, демонстрируя как приз, она всегда выглядела немного неловко. Я ждал, что он увидит это, увидит, что его действия заставляют его девушку чувствовать себя неловко, но ему, казалось, было наплевать, он слишком отчаянно хотел, чтобы она увидела его в центре внимания, смотрящим на других людей свысока, как настоящий осел.
Я ненавидел тот факт, что меня к ней тянуло, до сих пор ненавижу, честно говоря. Мне не нравится идея тосковать по чужой девушке, тем более парня, которого я, черт возьми, терпеть
Она медленно входит, и я склоняю голову набок, пытаясь понять, что она здесь делает без Грега. Она никогда не приходила одна, и я не знаю, почему она пришла сейчас, но мое тело уже настраивается на нее, ее сущность меняет атмосферу в комнате.
— Как дела? — спрашиваю я, пытаясь быть вежливым, мне нужно отвлечься, чтобы не пялиться на нее, чтобы не позволять своим глазам блуждать по ее телу. Даже мысль о том, чтобы смотреть на нее, заставляет мою кровь кипеть, влечение просачивается сквозь мои поры, но я отталкиваю это, настаивая на уважении к ее отношениям.
— Э-э-э… — она колеблется, ее глаза осматривают магазин, полностью избегая смотреть на меня, ее руки сцеплены перед собой, как будто она нервничает. Мой взгляд опускается, пробегая по ее телу, всего на секунду, прежде чем снова устремиться вверх, снова останавливаясь на ее лице, пока я отчаянно пытаюсь сохранить свою решимость. — Прекрасно, — наконец говорит она, ее голова мотается, ее глаза наконец встречаются с моими.
— Что я могу для тебя сделать? — спрашиваю я, и ее глаза расширяются, щеки начинают краснеть, она смотрит на меня так, как будто я сказал что-то скандальное. Чувствую как мои брови поднимаются, мной овладевает замешательство, но она заговаривает прежде, чем я успеваю хорошенько обдумать это.
— Мне нужно скрыть татуировку, — говорит она, казалось бы, стараясь избавиться от смущения, и легкий намек на грусть появляется на ее лице. Обычно, когда люди просят скрыть, происходит одно из двух: им либо грустно, потому что им нужно это скрыть, причина, по которой татуировка больше не приносит радости, либо они злы, злы потому что у них дерьмовая татуировка, или злы, потому что причина, по которой татуировка была испорчена.
— Конечно, которую? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь быть профессионалом, стараясь не спрашивать, почему она не попросит своего парня-татуировщика прикрыть это для нее. Я держу язык за зубами, хотя мое собственное любопытство сидит на самом кончике, умоляя меня спросить.
Она вытягивает запястье, давая мне ясно разглядеть маленький контур цветка на его боковой стороне. Татуировка выглядит хорошо сделанной, новой, как будто была сделана всего несколько месяцев назад. Я смотрю на нее несколько секунд, беру ее запястье в свою руку и рассматриваю ее поближе. Ее кожа обжигает мою, ее тепло занимает слишком много места в моем сознании, но я игнорирую это, стараясь держаться профессионально. Татуировка имеет четкие линии и простая. Это должно быть очень простое сокрытие, но это все еще не дает ответов на все вопросы, которые кружатся у меня в голове.
— Похоже, это должно быть довольно просто. Ты знаешь, чем хочешь это перекрыть? — спрашиваю я, отпуская ее руку, и мои пальцы мгновенно ощущают потерю.
— Буквально все, что угодно, только не этот дурацкий гребаный цветок, — отвечает она, закатывая глаза, и я присматриваюсь к ней повнимательнее. Она выглядит усталой. Я имею в виду, что она выглядит чертовски красивой, но она также кажется уставшей, как будто это находится прямо под поверхностью, что-то, что она пытается скрыть, и это разжигает любопытство во мне еще сильнее, делая почти невозможным не сказать что-то.