Алчность

Берг Анита

У Грантли была лишь одна отрицательная черта — то, что отец Джейми также любил его. Мальчик побаивался отца и его отчужденности: он был слишком мал, чтобы понять, что это было проявление робости эмоционально закрытого человека.

— Няня… — позвал Джейми тем же вечером, увлеченно макая солдатиков, слепленных им из мякиша, в сваренное всмятку яйцо.

— Что, солнце мое?

— Мама и ее друг Хьюго сегодня говорили о том, что меня надо послать в школу-интернат.

— Что? — От изумления няня даже выронила свое вязанье.

—

Хьюго сказал, что я мешаю маме и что для нее так будет лучше.

Глаза мальчика наполнились слезами, ибо он знал, что в этой школе ему совсем не понравится.

— Разберемся, дорогой, не расстраивайся понапрасну, — убежденно проговорила няня Ботрелл.

2

Англия, 1955

— Честно говоря, я была шокирована. Это просто ужасно — отсылать в школу-интернат такого маленького мальчика. Да я вся дрожу, когда думаю об этом!

Желая подчеркнуть свою мысль, Лу действительно содрогнулась. Чтобы лучше видеть своего собеседника, лежавшего под большим пуховым одеялом, она приподнялась и оперлась о локоть.

— Когда-нибудь ему все равно придется отправиться в школу.

— Да, но прямо сейчас? Ему же только шесть лет.

— Да, он совсем маленький!

— Слишком маленький. И чего ради? Только для того, чтобы он не мешал маме встречаться с друзьями.

— Не надо, Лу, это некрасиво. Ты ведь мне обещала…

— Гарри, я знаю, что я тебе обещала, но эта новость просто выводит меня из себя.

— Меня отослали в школу, когда мне исполнилось восемь лет.

— Правда? — Лу села на постели, посмотрела на мужчину рядом с собой, и ее голубые глаза наполнились слезами. — Это просто ужасно!

— Это нормально. Подготовительная школа в восемь, затем средняя в тринадцать.

— А как же твоя мама? Наверное, она была очень расстроена? — Лу тыльной стороной ладони вытерла слезу.

— Моя мама? — Мужчина хмыкнул. — Думаю, она даже не заметила, что я уехал.

— Милый мой, это просто невыносимо! — Лу сильной рукой притянула мужчину в себе и прижала его к своей пышной груди.

— Как приятно! — произнес он, наслаждаясь мягкостью ее тела. — Это почти компенсирует все те страдания, которые я перенес в школьном возрасте.

— А теперь ты хочешь того же для своего сына. Не понимаю я вас!

— А кто понимает? — рассмеялся отец Джейми. — Но я обещаю, что поговорю с женой.

Отец Джейми решил навестить жену в ее лондонской квартире, что само по себе было довольно редким событием. Джейми приказали прийти, но сначала ему пришлось подождать, пока няня напудрит нос и надушится, какой-то парфюмерией. Зачарованный, он наблюдал за ней — она никогда раньше этого не делала, и мальчик задумался о том, что его ждет.

—

Когда ты встречаешься с Его светлостью, от тебя должно приятно пахнуть, ведь так? — проговорила она, словно прочитав его мысли, и захихикала — кажется, она тоже нервничала.

Джейми замер на пороге, робко глядя на отца, который был для него почти незнакомцем. Ему было жарко и неудобно в ненавистном бархатном костюмчике, но мать настояла, чтобы он надел его, а также белые чулки до колен и кожаные туфли с серебряными пряжками. Когда другие мальчишки видели его в таком наряде в парке, они всегда начинали смеяться над ним.

Его мать стояла рядом с камином, такая красивая и элегантная в своем бежевом шелковом платье. Джейми захотелось подбежать к ней, броситься в объятия, ощутить на своей коже ее поцелуи и сказать, как он ее любит. Но он этого не сделал, ведь маме наверняка это не понравилось бы — она бы сказала, чтобы он не портил ей прическу и не мял платье. Отец стоял по другую сторону камина — высокий, стройный, тоже очень элегантный. Его холодные голубые глаза, казалось, смотрели в никуда.

— Подойди, Джейми, — приказала мать. — Поздоровайся с папой.

Мальчик неохотно отпустил мягкую руку няни, стоявшей рядом с ним.

— Спасибо, мисс Ботрелл, — сказала Поппи — чересчур надменно, по мнению Джейми.

— Добрый день, — произнес мальчик, протянув руку для приветствия.

— Добрый день, Джеймс. — Отец нагнул голову и чопорно пожал ему руку. — Ты не забыл, что должен называть меня сэром?

— Джейми, ты подслушивал у двери? — сурово спросила его мать.

— Что?

— Ты слышал, что мы говорили. Я знаю, ты любишь совать нос куда не следует, так что не лги мне. Ведь так? — Поппи подкурила сигарету, и Джейми увидел, что ее руки чуть заметно дрожат.

— Нет, — твердо ответил он, словно для устойчивости широко расставив ноги.

— Не ври! — Голос матери сорвался на крик.

— Я не вру. — Испуганный, он засунул руки в карманы.

— Джеймс, джентльмен не держит руки в карманах, — упрекнул его отец.

— Прошу прощения. — Мальчик быстро вытащил руки. — Я не знаю, о чем говорит мама… сэр, — быстро исправился он, после чего поднял глаза и посмотрел отцу в лицо, надеясь увидеть там сочувствие, но так и не различил никаких эмоций.

— У твоей матери сложилось впечатление, что ты, словно шпион, подслушивал под дверью ее личные разговоры. И вполне объяснимо, что ей это не понравилось.

— Но я не подслушивал… сэр, — упрямо повторил Джейми. Он запутался и не имел ни малейшего представления, о чем идет речь.

— Ты уверен?

— Иногда, когда я играю в одной комнате, а мама разговаривает с кем-то в другой, я слышу, что она говорит. Но я никогда не подслушивал у двери, никогда! — веско добавил мальчик, одновременно пытаясь взять себя в руки: он чувствовал, что может заплакать. Он любил мать и не хотел, чтобы она сердилась на него.