Алчность
Шрифт:
— Милорд! — глупо засмеялся Уэйн.
— Как у тебя дела, Гарри?
Неизвестно почему тело Джейми напряглось — наверное, он почувствовал, что этот невинный вопрос таит в себе какую-то угрозу.
— Просто прекрасно, спасибо, что поинтересовалась, Поппи.
— А как твоя шлюшка? Все еще похожа на корову? — пронзительно рассмеялась Поппи.
— Хочешь посмотреть, что я тебе привез, Джеймс? — как ни в чем не бывало, спросил отец.
— С удовольствием, сэр, — ответил Джейми, повернулся к матери спиной, и они вместе с отцом удалились.
Юноша посмотрел на письмо и подумал,
Джейми провел пальцем по черным буквам имени его матери и моментально почувствовал, как его охватывает грусть. На поверхность памяти поднялись основательно подзабытые, но стойкие воспоминания — воспоминания о матери, о ее запахе… Юноша поднес лист к носу и вдохнул аромат духов, которыми было пропитано письмо. Именно этот аромат так нравился ему, когда он ребенком лежал в постели и мать приходила, чтобы поцеловать его на ночь, — такая красивая, нарядно одетая и поблескивающая украшениями. Джейми знал высказывание Уинстона Черчилля о том, что мать для него была яркой вечерней звездой — он любил ее, но лишь издалека. То же самое ощущал в детстве и Джейми.
— Войдите, — ответил юноша на стук в дверь, засовывая письмо обратно в конверт.
— Мистер Джеймс, я хотел узнать, подать ли вам ужин в маленькую столовую? — спросил дворецкий. — Ночи стали холодными, и в большой столовой прохладно.
— А что, мой отец сегодня не ужинает?
— Нет, сэр. Его светлость еще вчера улетели в Соединенные Штаты, — ответил Фентон — недостаточно быстро, чтобы скрыть свое удивление по поводу того, что Джейми об этом не знает.
— Ну, конечно же, что это я? — Джейми хлопнул ладонью по лбу. — Я и забыл, что он собирался туда. — Он солгал, чтобы скрыть обиду: отцу даже в голову не пришло сообщить сыну о своих намерениях. — Думаю, только ради меня не стоит все это устраивать. Быть может, повар сделает мне несколько сэндвичей и оставит суп в термосе? Я ухожу, поужинаю позже.
— Как пожелаете, мистер Джеймс. — Фентон слегка наклонил голову и, не разворачиваясь, вышел из комнаты — это его умение всегда восхищало Джейми.
Юноша быстро переоделся в джинсы и свободную рубашку, накинул на плечи свитер, вышел из дому и быстро пошел через парк. В детстве, когда он чувствовал себя обиженным, то всегда шел к Лу. И с тех пор ничего не изменилось: пусть ему скоро стукнет шестнадцать, пусть его рост приближается к шести футам, но в минуты, когда ему было плохо, он хотел видеть Лу.
— Ого, ты с каждым разом становишься все больше и больше. Заходи. — Лу распахнула перед ним двери коттеджа.
— Я что, не получу поцелуя? — спросил Джейми; остановившись в узком коридоре.
— Даже не знаю, прилично ли это — ведь ты теперь такой большой мальчик, — женщина улыбнулась ему почти интимной улыбкой, погладила руку, и юноша почувствовал, как в нем вспыхнуло возбуждение. Чтобы Лу по глазам не догадалась о его эмоциях, он быстро отвел взгляд.
Ощущая неловкость, он повернулся и прошел в прихожую. Это была милая комнатка с ситцевыми занавесками
— Если бы я знала, что ты придешь, я прибрала бы здесь, — заметила Лу, убирая с дивана кипу журналов и книг и жестом приглашая его сесть на освободившееся место.
— Если бы в этой комнате был идеальный порядок, она стала бы другой.
— Пожалуй, ты прав. Я всегда считала, что в жизни есть более важные вещи, чем домашние дела.
— Мне нравится думать о том, что ты живешь здесь, среди всей этой обстановки: книг, телевизора, лампы с малиновым абажуром, — хрипло проговорил Джейми, сам не зная, к чему все это.
— Правда? Как это мило. — Лу вновь улыбнулась ему своей особенной улыбкой. Она была совсем не похожа на ее обычную усмешку — это была тихая, мечтательная улыбка, которой женщина, казалось, хочет что-то сообщить. — Не желаешь сидру? Или откроем бутылочку винца?
— Вино, если тебя не затруднит, — быстро ответил юноша: ему очень не нравились самодельные напитки.
— Для тебя — все что угодно, Джейми. Пойду принесу.
Джейми так до сих пор и стоял посреди комнаты. Она была … небольшой, и в ней он ощущал себя просто огромным, словно заполнял ее своим присутствием. Казалось, он забрел на чужую, женскую, территорию, и все здесь было слишком маленьким для мужчины.
Спустя несколько секунд Лу вернулась с бутылкой и двумя бокалами.
— Не поможешь мне? Я плохо умею обращаться со штопором. — Хихикнув, она передала ему бутылку. Как это ни странно, но то, что он вытащил для нее пробку, переполнило юношу гордостью.
— Правда, здесь уютно? — Лу уселась на диван, поджав под себя ноги.
— Тебе надо всегда носить синее, этот цвет тебе идет, — словно со стороны, услышал Джейми свой голос.
— А я думала, что ты никогда не обращал внимания на то, что носит твоя старушка няня.
— Не говори глупости! Ты ведь знаешь, что это не так. — Он сел на краешек дивана рядом с Лу.
— Ты какой-то подавленный. Что случилось?
— Ничего особенного. Наверное, с возрастом я становлюсь более чувствительным, — усмехнулся Джейми.
— Да ладно тебе, не будь таким скрытным — ты же говоришь с Лу!
И тогда Джейми рассказал женщине о приглашении матери и о том, почему он не может его принять, а также о своей обиде на отца.
— А ведь я напоминала ему об этом, сказала: «Вы не забыли сообщить Джейми, что уезжаете и что он все лето вынужден будет сам себя развлекать?» У твоего отца дырявая память, как-нибудь он забудет даже собственное имя. — Лу долила им вина.
— Приятное, — заметил Джейми.
— Это подарок.
— От ухажера? — опять улыбнулся юноша.
— Ах ты, нахал! — Лу игриво стукнула его.
— Ты часто видишь отца?
— Так, иногда. …
— А я, наверное, еще реже, — мрачно проговорил Джейми.
— Послушай, Джейми, жизнь научила меня одной истине: нельзя получить все, чего хочешь, а если это все же случится, ты сам об этом пожалеешь.
— Иногда у меня возникает такое чувство, будто я сирота.
— Но ведь это не так! У тебя есть отец. Если произойдет что-то важное, он всегда будет рядом. Он любит тебя, он сам мне это говорил.