Алчность
Шрифт:
— О, Боже!
— Уолт, со мной все в порядке.
— О чем ты, мама? Ты только взгляни на себя! Я сейчас вызову врача. — Его ярость оставалась где-то глубоко внутри, похожая на тяжелый камень в животе. Но постепенно она начала разрастаться, душить его, наполнять позывами к рвоте.
— Нет, пожалуйста, не надо, Уолт! Какой стыд! — Мать схватила его за руку, и ее ногти впились ему в кожу.
— Ну что ты, мама? Никто не узнает — только ты, я и доктор. Пожалуйста, разреши мне сделать это!
— Нет, Уолт. Я тебе запрещаю. — Розамунда выпрямилась. — Все это выглядит
— Черт возьми, если бы я не выпил столько, то услышал бы тебя. И ведь я тебя слышал! — Уолт с досадой хлопнул себя по лбу. — Я подумал, что это какой-то зверь…
— Наверное, это и впрямь было животное. Я старалась молчать — боялась разбудить тебя. Я не хотела, чтобы ты знал об этом.
— Да что ты говоришь! Что я должен был подумать? Что ты натолкнулась на дверь? Бога ради, мама, ты что, не понимаешь, что когда-нибудь он тебя убьет?
— Ну что ты, этого не случится! Обычно до такого дело не доходит, по крайней мере, лица он не касается. Прошлой ночью все пошло не так, как всегда.
— Обычно? Он снова взялся за свое, так?
Мать кивнула.
— Это продолжается с весны?
Она снова молча, кивнула.
— Не так, как всегда, говоришь? О, Боже! — Уолт повернулся и пошел к двери.
— Куда ты? Не уходи, Уолт! Пожалуйста, ничего не говори ему!
— Мама, мне надо побыть одному и подумать. Я не стану его искать — иначе я просто убью его!
6
Штат Орегон, лето 1964
Уолт, должно быть, пробежал мили три до огромного озера и по его берегу, прежде чем спуститься по одному из крутых утесов и, задыхаясь, упасть на крохотный песчаный пляжик. Затем он сел и некоторое время смотрел на озеро, не замечая ни безмятежности его голубых вод, ни красоты солнца, отражавшегося от зеркала поверхности, ни птиц, кружившихся над скалами. Сгорбившись, он сидел и всхлипывал, его широкие плечи вздрагивали. Это уже не был восемнадцатилетний великан, перед которым лежал весь мир: он опять стал перепуганным маленьким мальчиком, все страхи и темные мысли которого вновь полностью затопили его существо.
Но на этот раз уже не было четкого разделения мира на черное и белое. Ребенком он ненавидел своего отца, однако потом, став мужчиной, полюбил его — он позволил этой любви развиться. Он не должен был делать этого! Он обязан был прислушаться к словам деда, предупреждавшего его, что ни один человек не способен измениться в корне.
В этот раз все было намного хуже, чем раньше, но ведь в этот раз он сам был во многом виноват! Ему не следовало допускать, чтобы отец так много выпил, ибо трезвый, тот наверняка держал бы себя в руках. Очевидно, он хотел разыгрывать роль шумного, но миролюбивого мужа до тех пор, пока Уолт опять не уедет, и тогда он сможет безнаказанно мучить несчастную женщину, свою жену.
Но ужаснее всего было то, что это он, Уолт, раздразнил отца, несколько раз откровенно унизив
Посидев так некоторое время, он встал и начал долгий путь домой. Но только стал взбираться по прибрежному утесу, как услыхал, что кто-то зовет его по имени. Прикрыв глаза от солнца, он перевел взгляд на озеро и увидел отца, сидящего в лодке и призывающего его. Первым его желанием было проигнорировать зов и продолжить свой путь, но потом он остановился. Отец стал грести к берегу.
— Уолт, мне надо поговорить с тобой! — прокричал он.
Юноша забрел в холодную воду и подождал, пока лодка приблизится. Запрыгнув в нее, он переступил через десяток-другой рыбин, сел на противоположном конце и с ненавистью уставился на отца. Тот, не говоря ни слова, налег на весла, и лодка опять начала удаляться от берега. Отец и сын молчали, слышались лишь ритмичные удары весел по воде и скрип уключин. Наконец Стив бросил весла.
— Ты видел мать? — спросил он.
— Да, черт возьми!
— Уолт, я не знаю, что и сказать. Как я понимаю, извинения тут ни к чему?
— Абсолютно.
— Сам не знаю, что на меня нашло.
— Я так предполагаю, это все алкоголь?
— Да, наверное. Но… — И тут, к отвращению Уолта, его отец заплакал.
— Ради Бога, папа! — Чтобы не видеть этого, юноша отвернулся.
— Мы жили так счастливо, сын. А потом… я уже не мог не ходить в бар. Ну, ты знаешь, как это бывает, мне хотелось повидать ребят, узнать, как у них дела. И я опять начал пить — поверь мне, сначала совсем немного. Но когда я пью, то становлюсь другим человеком. Это не я совершаю все эти вещи, Уолт! Это что-то внутри меня, что-то отдельное, настолько злое, что иногда мне хочется разом покончить со всем.
— Даже не знаю, что тебе ответить. — При виде человека-гиганта, плачущего на корме лодки, Уолта охватили смущение и какая-то брезгливость.
— Я люблю ее, ты ведь знаешь. У меня никогда, ни разу не было другой женщины. Я обожаю ее, и все же…
— Именно так, отец — и все же… Но это не может продолжаться вечно!
— Я знаю, что ты прав. Это прекратится, обещаю. Ничего подобного больше не будет.
Уолт посмотрел в сторону. Сколько раз его мать слышала эти же самые слова в прошлом? Лодка начала раскачиваться, и он увидел, что отец встал и теперь шел к нему.
— Уолт, ты поможешь мне? Останься, не уезжай! Ведь если ты будешь здесь…
Тут Стив замолчал и рукой коснулся виска, на его лице появилось озадаченное выражение.
— Черт, какая-то боль…
Он покачнулся, сделал еще один шаг к Уолту и упал головой вниз в воду.
Уолт вскочил на ноги и, выкрикивая «Отец! Отец!», начал вглядываться в озеро. Стива не было видно. Наверное, следует нырнуть и поискать его? Но вместо этого юноша застыл на месте — он ощутил, как на него накатывает волна облегчения. Все закончилось, матери больше ничего не угрожает…