Алчность
Шрифт:
Час спустя старый автомобиль был уже загружен — или, вернее сказать, перегружен. Софи уложила стопку чемоданов на крышу, они выглядывали также из багажника, стоя на больших канистрах с бензином, и занимали все заднее сиденье. Дитер сидел на переднем, держа в руках свой чемоданчик и рюкзак.
Наконец из замка вышла укутанная в меха Софи, за ней следовала Мария с большой корзиной в руках. Софи медленно обошла машину, проверяя, надежно ли закреплены чемоданы, а служанка тем временем стоически терпела февральский холод.
— Что же ты, поставь
— Не могу — в салоне нет места.
Без особого успеха попытавшись сдвинуть чемоданы, Софи секунду подумала и подошла к Дитеру.
— Эту грязную штуку мы не берем, — указала она на рюкзак.
— Я не могу его оставить, — мрачно ответил Дитер.
— Чем-то придется пожертвовать — нам понадобится еда.
— Тогда мы оставим чемодан. — Мальчик осторожно вытащил его у себя из-под ног, положил на колени, раскрыл, достал книгу и с трудом засунул ее в рюкзак. Ему было жаль солдатиков, но пистолеты следовало оставить, он был в этом уверен — оружие защитит их в пути. Книгу он забрал потому, что она была дорога отцу.
Заметив грусть на его лице, Вилли подошел к нему и сказал:
— Дитер, я присмотрю за чемоданом, не беспокойся.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Софи, вдоволь наплакавшись и совершив еще два похода в дом, чтобы проверить, не забыли ли они чего-нибудь необходимого, наконец уселась за руль.
— Но, мама, ты же не умеешь водить машину.
— Разумеется, умею. Я часто смотрела, как это делает твой отец, а однажды он учил меня, — уверенно произнесла Софи, после чего завела мотор, подкурила сигарету и на прощанье помахала слугам рукой.
— Разве можно курить, когда в багажнике столько бензина?
— Вот глупый! Ну конечно, можно — ведь я оставлю стекло опущенным. Какое захватывающее приключение! — Она радостно засмеялась, выжала сцепление, и автомобиль, виляя из стороны в сторону, покатился по длинной подъездной дорожке. Дитер повернулся на сиденье, но ничего не увидел — вид ему загораживали чемоданы и сумки. Тогда он высунул голову в окно и бросил последний взгляд на свой дом.
— До свиданья, дом! — крикнул он. — Мы скоро вернемся!
Он помахал рукой, и тем же ответили Мария с Вилли. Вскоре вычурный силуэт замка скрылся из виду.
Сначала поездка складывалась легко, хотя Софи и забыла взять с собой карту. Они ехали по небольшим пустынным дорогам — бензин трудно было достать, и машин было очень мало. Это по крайней мере позволяло матери Дитера научиться как следует водить машину и при этом не попасть в аварию самим и не причинить ущерб кому-то еще. Но через некоторое время они начали встречать людей — те ехали на автомобилях, в автобусах, в телегах и все двигались в противоположном направлении. Тонкий ручеек, текущий навстречу, вскоре превратился в мощный поток — охваченные паникой немцы покидали города и уезжали в сельскую местность.
Машина выдержала лишь несколько дней — однажды в моторе что-то заскрежетало
Багажа было слишком много, и Софи начала перебирать его. Это был первый раз, когда Дитер увидел содержимое чемоданов. Он чрезвычайно разозлился — там были бальные и вечерние платья, элегантные костюмы из Парижа, туфли, шляпки, фотографии в серебряных рамках и косметика.
— Я все понимаю, можешь даже не говорить, — с улыбкой сказала ему Софи. — Я проявила невероятную глупость, но тогда я не знала, чем это все для нас обернется.
Машина сломалась в самом начале весны, однако у Софи хватило здравого смысла взять с собой тяжелые зимние вещи.
— Это на тот случай, если погода ухудшится, — сказала она. — А серебряные рамы могут нам пригодиться. — Она на несколько секунд застыла над фотографией Хайни, такого красивого в своей офицерской форме, а затем сложила серебряные рамки на дно самого большого чемодана.
Дитеру пришла в голову идея снять с машины колесо, достать запаску из багажника и сделать импровизированную тачку для их чемоданов. Он же придумал с помощью серебряного ножа для резки хлеба спилить выхлопную трубу и соединить ею колеса. Затем они сделали из кусков кузова что-то вроде поддона, и Дитер скрепил всю конструкцию шелковыми чулками и шарфами.
Когда тачка была готова, а чемоданы погружены на нее, Софи принялась с сокрушенным видом рассматривать сломанные ногти.
— Ну, что ж, надеюсь, они еще отрастут, — с напускной бодростью проговорила она. — А когда мы приедем в Берлин, я раздобуду новые чулки.
В качестве ответа Дитер залез в салон машины и достал оттуда большой кожаный саквояж с косметикой.
— А место есть? — посветлев лицом, спросила его мать.
— Найдем, мама. Разве ты когда-нибудь слышала о французской леди без косметики?
— Какой умный маленький джентльмен! — Софи расцеловала сына в щеки. Это ему не понравилось, но он предпочел промолчать.
Теперь у них не было машины, и передвигались они намного медленнее. Им приходилось пробиваться навстречу людскому потоку, который расступался, лишь когда, отчаянно сигналя, мимо проезжали армейские автомобили. Но постепенно такие автомобили стали попадаться все реже. Вместо этого им постоянно встречались танки и бронемашины, брошенные бегущим вермахтом. Беженцы быстро снимали с техники все полезное, так что вскоре она напоминала выброшенные сломанные игрушки капризного ребенка-великана.