Алчность
Шрифт:
В этот момент открылись двери подвала, и мужчины вышли в прихожую. Каждый из них нес в руке большую сумку. Далее они дружно сбросили с себя черную эсэсовскую форму и переоделись в серую форму пехотинцев — носить гражданское означало подвергнуться риску быть расстрелянным на месте за дезертирство. Дитера шокировало то, как они расставались с формой, без всякого почтения бросая ее на грязный пол. Его отец никогда не поступил бы так! Затем один мужчина собрал форму, ботинки и кинжалы в охапку и бросил все это в подвал. Мальчик обратил внимание на то, что пистолеты они оставили при себе. Один из офицеров принес откуда-то молоток и гвозди и наглухо заколотил подвал. Потом они все вшестером придвинули большой дубовый шкаф
Дитер протер глаза. Все случилось так быстро, что можно было подумать, будто ему это привиделось. Он подождал несколько минут, чтобы убедиться в том, что они не вернутся, сбежал вниз по лестнице и через кухню забежал в чулан. Там он сдвинул раздвижную панель и спустился на деревянную платформу, с помощью которой когда-то опускали продукты в подвал. Дитер был знаком с устройством этого механизма, и сейчас он потянул за рычаг и медленно опустился в темноту.
К счастью, в кармане у него были свеча и спички, он зажег свечу и некоторое время постоял, пока глаза не привыкли к такому освещению.
Больше всего его интересовала эсэсовская форма. Он тщательно ощупал все и отцепил с кителей найденные награды. У него в руках оказались один железный крест и один крест с дубовым листом, а главное — орден с ярким сверкающим камнем. Некоторые медали были ему незнакомы. Он голыми руками оторвал металлические нарукавные нашивки и значки СС и положил их карман. Затем начал рассматривать ящики и мешки. Ящики были забиты гвоздями — мальчик решил, что как-нибудь вернется сюда с ломиком. Мешки, как оказалось, не хранили ничего интересного. Почти во всех лежало завернутое в ткань серебро, причем далеко не такое красивое, как их фамильное, — то, что увезли в безопасное место. Но затем в свете свечи блеснул кинжал, и Дитер увидел, что его эфес усыпан блестящими камешками, похожими на тот, что был на железном кресте. Мальчик нашел еще два подобных кинжала и три без камней и сунул их себе в рюкзак. На дне одной из сумок нашлась жестяная коробочка, и когда Дитер открыл ее, то увидел, что она набита сверкающими стекляшками. Ему понравилось то, что все они сверкали разноцветными огнями — зелеными, голубыми, цвета морской волны… Коробочка была небольшой и совсем не тяжелой, поэтому он решил забрать ее с собой.
Затем он поднял свечу над головой, чтобы посмотреть, нет ли в подвале еще чего-нибудь интересного, и увидел своего отца.
— Папа! — удивленно воскликнул он, а потом не так уверенно еще раз: — Папа?
Это был его отец, но это не мог быть он — человек полулежал у стены. Его лицо имело необычный цвет, а глаза были открыты, но не улыбались ему. На скуле и на плече виднелась запекшаяся кровь. Дитер подошел на шаг и спросил:
— Папа, это ты?
Он осторожно коснулся отца, и тот повалился на бок. Мальчик увидел, что у него совсем нет задней половины головы.
2
Германия, весна-лето 1945
Дитер взбежал по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Его ботинки громко стучали, а сердце бешено колотилось. Единственными свидетелями охватившей его паники были толстые девы и пышно одетые рыцари с большой фрески, украшавшей стены и потолок.
У высоких позолоченных дверей спальни матери он остановился и, чтобы достать до ручки, встал на цыпочки.
— Мама, мама, быстрее!
— Дитер, почему ты топаешь по дому этими своими ботинками? Ты испачкаешь мрамор.
Его мать стояла посреди всеобщего хаоса. Всюду, включая даже пол, лежала какая-то одежда; чемоданы, сумки и саквояжи
— Мама, папа…
— Да, дорогой, я знаю. Мы отыщем его.
— Но он…
— Беги к себе и собери чемодан игрушек. Мария уже сложила твою одежду. Можешь взять один небольшой чемодан, но не более. Ты понял? — Софи отвернулась и попыталась втиснуть еще какую-то вещь в переполненный чемодан.
— Мама, пожалуйста, послушай меня!
— У меня нет на это времени! — Его мать почти сорвалась на крик. — Иди, делай то, что я тебе сказала. Сюда скоро придут русские — хорошо хоть, что не американцы. Мария, ты-то можешь двигаться быстрее? — воскликнула она с таким раздражением в голосе, что служанка громко зарыдала. — О, Боже!
— Я нашел…
— Ты что, не слышишь, что я тебе говорю? Твой папа в Берлине, мы обязательно отыщем его. Там мы будем в безопасности, Берлином им ни за что не овладеть. Мария, возьми себя в руки!
Дитер пожал плечами, пошел к себе в комнату и начал собирать игрушки. Если никто не хочет знать, где его отец, он никому и не скажет. Лесной домик был его с отцом общей тайной, и пусть он ею и останется. Он расскажет обо всем, когда они вернутся. Пока же он будет держать свое горе внутри, скрывать его — это поможет ему притворяться, что папа остается с ним. От неистовых усилий сдержать подступавшие к горлу слезы его грудь заныла. Но он все равно не заплачет — что сказал бы отец, если бы увидел, как он плачет? «Дитер, запомни: офицеры и джентльмены никогда не плачут!» — наверняка сказал бы он. Поэтому мальчик судорожно сглотнул, сжал кулачки и до боли закусил губу — но так и не заплакал.
Он не знал, что взять с собой, но сложил свой набор прусских оловянных солдатиков. Затем прошел в библиотеку и достал из тайника в глубине одного из книжных шкафов — это место показал ему отец — первое издание Шиллера. По словам отца, эту ценную книгу передала ему в день совершеннолетия его мать — бабушка Дитера. Мальчик никогда не видел бабушку и не знал, хороший ли она человек, но решил, что отцу понравилось бы, если бы он узнал, что книга в надежных руках. В кабинете отца находился еще один тайник. Как-то Дитер зашел в кабинет, но увидел лишь ноги отца — остальная часть его тела была в дымовой трубе. Отец заставил его поклясться, что он никому не скажет об оружии, которое там хранилось. Сейчас мальчик поставил в камин стул, залез на него и на ощупь нашел полочку с двумя пистолетами — большим «люгером» и меньшим, в инкрустированной жемчугом кобуре. Второй пистолет, как он знал, принадлежал его дедушке. На полочке также лежала жестяная коробка с патронами. Дитер, решил, что папа не возражал бы против того, чтобы он забрал с собой оружие, и сложил пистолеты в рюкзак.
Когда он шарил в темноте, его рука наткнулась на что-то жесткое, металлическое. Он положил на стул несколько книг и таким образом смог залезть повыше в трубу. Когда он вылез, весь в саже, в руках у него был серебряный поднос. «Так вот где он находился!» — проговорил мальчик. Рукавом он протер поверхность и прочел то, что там было выгравировано. Он мог этого не делать — надпись он знал наизусть. Поднос был подарком его деду, на нем был изображен герб его полка со словами «З6-й полк прусской артиллерии» и подписями офицеров полка. Дитер обрадовался, что отец додумался спрятать поднос — ведь это была одна из самых дорогих для отца вещей. «Дорогих не в смысле денег, Дитер, — дорогих как память», — сказал он ему тогда. Мальчик кивнул, не совсем хорошо понимая, что именно имел в виду папа — но зато понял это теперь. Он тщательно завернул поднос в ткань и засунул его в почти полный рюкзак.