Алчность
Шрифт:
Взявшись за руки, они подошли к дивану. Ее кожа на ощупь казалась жирной, и ему не терпелось помыться при первой же возможности. Эд еще нервничал, но паника постепенно спадала. Пот высыхал на его бровях. В голове снова воцарился покой, и к нему возвратилась способность рассуждать логически. Он присел рядом с Тюремщицей и дал ей возможность объясниться.
— Ну, я… хотела, чтобы этот дом стал нашим. Прекрасное любовное гнездышко, — начала она.
— Да, дорогая. Но нельзя, чтобы к нам в дверь стучались посторонние люди.
— Я знаю, знаю… но я вот что пытаюсь тебе сказать: понимаешь,
— Это дом твоего брата?
— Да, Бена. Бен мой брат. Тот самый покойный член семьи, о котором я тебе говорила. К двери приходила его жена, Лиза. Но дом ей не принадлежит. Она ушла от него. Дом — собственность Бена… А теперь я должна тебе кое в чем признаться. Наверное, мне следовало сделать это раньше, но мне не хотелось тебя тревожить. Надеюсь, ты на меня не сердишься?
— Просто расскажи мне, в чем дело. Как я могу на тебя сердиться? — Эд погладил ее гадкое лицо рукой, уже оскверненной прикосновением ее потной ладони. — На тебя, женщину, которая мне поверила? Женщину, которая меня спасла?
Она улыбнулась своими узкими губами. Теперь Сьюзи была готова выложить ему все.
— Мне пришлось избавиться от брата, чтобы мы могли тут жить.
Что значит — «избавиться»?
— Любимая, — ответил он. — Я понимаю. Ты просто сделала то, что тебе пришлось сделать, правда?
— Да.
— Все хорошо. Дорогая, я горжусь тобой.
— Правда?
— Да. Где теперь твой брат? — ласково спросил Эд.
— Внизу, в холодильнике.
Сьюзи Харпин взяла Эда за руку. Он был ее первым парнем за двадцать лет, и она уже знала, что это любовь всей ее жизни. Эд — тот, кого она ждала и которому была предназначена судьбой. Он тот, за кого она выйдет замуж. И поэтому она верила, что он ее поймет.
Они спустились в подвал, который Сьюзи сделала их домом. Она приложила немало сил, чтобы объяснить все Эду, и ей казалось, что теперь он вполне ее понимает. Оставалось только показать ему. Он настаивал, что хочет это увидеть.
— Понимаешь, мне пришлось сделать это для нас. Чтобы мы могли быть вместе…
Сьюзи и вправду надеялась, что Эд не станет на нее сердиться. Им просто надо пережить эти первые несколько дней, а потом у них все будет замечательно. Ей только нужно все растолковать, и он оценит, сколь многим ей пришлось пожертвовать ради него. И тогда они смогут жить вместе, как Брук и Ридж, и никто не встанет у них на пути. Ни Бен, ни эта сука, его бывшая жена. Ни полиция. Никто.
— Любимая, — сказал Эд, когда они спускались по лестнице, — знаешь, теперь мы все должны делить на двоих. — И сжал ее руку.
Сьюзи кивнула. Эд прав. Она была так рада, что он ее понял.
Эд, ее парень, вышел из себя. Ей придется смириться с этим. Он был страшен в тот момент, и это ей совсем не понравилось. Было неправильно с его стороны бросать ее на пол, и на мгновение у нее мелькнула мысль отомстить. Сьюзи представила, как бьет Эда чем-то тяжелым, пока не одерживает над ним верх, а потом запирает его в спальне до тех пор, пока не попросит прощения. Но она была рада, что ничего такого не сделала. После спокойных объяснений она признала, что подобные шероховатости в человеческих
Но сначала надо показать ему, что она совершила.
— Любимый, не расстраивайся из-за меня, — повторяла она, пока они не спустились до конца лестницы.
— Как я могу расстраиваться из-за тебя? Ты меня спасла, дорогая. Ты — любовь всей моей жизни.
Сьюзи улыбнулась. Иногда Эд совсем как Ридж Форрестер. Такой романтичный. Такой всепрощающий и понимающий. Ей тоже нужно быть понимающей, напомнила она себе. Ей придется не обращать внимания на небольшие вспышки, которые могут случаться поначалу. Это естественная, нормальная часть любых взаимоотношений. Взять хотя бы Риджа в тот раз, когда они с Бриджет поцеловались. Ридж и Брук смогли преодолеть это маленькое недопонимание, и их брак был счастливым и полным романтизма. Эд совсем не виноват в том, что занервничал, или испугался, или разгневался, или у него возникла паранойя. Это не его вина, если порой он теряет самообладание. Он всего лишь человек.
Они подошли к внутренней двери гаража. Сьюзи открыла ее и включила свет. Флуоресцентные трубки, тихонько загудев, моргнули в холодном и немного пыльном воздухе. Перед этим Сьюзи надела кружевные носки, купленные специально, чтобы выглядеть дома красиво, и холод бетонного пола сквозь тонкую ткань проник в подошвы ее ног. Она поежилась.
— Холодильник вон там, — указала она. — Извини за беспорядок. Пришлось кое-что передвинуть, чтобы он поместился. — На полу все еще виднелись мокрые пятна.
Эд посмотрел на пол и нахмурился. Сьюзи пожалела, что не подтерла пятна на полу. Она еще не привыкла вести домашнее хозяйство, а само по себе это умение не приходит. Она и представить не могла, что приведет Эда сюда. По крайней мере, так скоро. Тогда бы она вымыла и вытерла здесь все до последней капли. Эд всегда такой опрятный…
Браун направился к морозильной камере, обойдя лужу на цементном полу, словно таракана или дохлую крысу.
— Так, говоришь, твой брат здесь? — спросил он, указывая на холодильник.
Сьюзи кивнула.
Морозильная камера была длиной полтора метра и достаточно глубока, доходя Сьюзи до пояса. Она шагнула к ней, подцепила крышку мизинцами и подняла. Присосавшаяся крышка тихонько чмокнула.
— Только пойми, я сделала это ради нас, — сказала она. — Я была вынуждена.
— Знаю, милая. Ты поступила так, как надо. Я тобой горжусь.
Он любит меня. Он меня и впрямь любит.
Сьюзи и Эд вместе склонились над холодильником, вглядываясь в разнообразную замороженную пищу и лед.