Алчность
Шрифт:
— Он сбежал, — выпалил Энди и закрыл за собой дверь. — Он решил не тратить времени на объяснения в этой чрезвычайной ситуации. Никаких «привет» и «как поживаешь».
— Сбежал, — без выражения повторила она.
— Да.
— Я… я не думаю, что ты можешь шутить такими вещами, или… или… Я сомневаюсь, что ты говоришь о домашней собачке или…
Цепляется за соломинку. Он чуть заметно покачал головой.
Она глубоко вздохнула и невесело рассмеялась:
— Скажите, детектив, как может сбежать человек, осужденный за несколько
Мак расцепила руки и снова скрестила их на груди. С ее лица исчезли все теплые краски, и черты обозначились резче на фоне смертельной бледности. Едва заметно, нервно дрогнула мышца у рта. Макейди нечасто теряла присутствие духа, но в этот момент она была почти в панике.
— Да, — продолжала она. — Человек, признавшийся в многочисленных убийствах, который, как могло показаться, находился под максимальной охраной? Хм-м-м. Как ему удалось скрыться? Что, всего через сорок восемь часов после того, как его признали виновным? — Энди всей кожей чувствовал ее гнев и недоверие.
— Думаю, нам лучше сесть, — предложил он.
Мак кивнула. Он знал, что известие повергнет ее в шок, но она еще не до конца осознала весь ужас ситуации. Девушка присела на край гостиничной кровати. Энди подтащил стул поближе к ней и сел. Она молча смотрела на него. Он не мог прочитать ее мысли, но знал, что они безрадостны и темны.
— Макейди, мне очень жаль, что я принес тебе такие вести, но сегодня Эд Браун сбежал из-под надзора полиции. — Он заметил, что машинально вошел в роль вестника смерти, приняв мягкий, успокаивающий, лишенный эмоций тон, которым хорошо овладел за годы службы. Только факты. Придерживаться голых фактов.
— В настоящее время его местонахождение нам неизвестно. Мой напарник Джимми Кассиматис в тяжелом состоянии… — Тут его голос изменил ему. — Другие полицейские, оказавшиеся рядом, ранены, некоторые тяжело. Эду удалось… применить какое-то взрывчатое вещество…
Мак не отвечала, но ее глаза наполнились слезами, когда он сказал про Джимми. Мак даже не обращала на них внимания. Слеза скатилась по реснице вниз, к уголку губ. Энди захотелось осушить ее поцелуем. Мучительное осознание того, что он не может этого сделать, весть о Джимми и его собственная беспомощность в сложившейся ситуации едва не исторгла слезы у него самого. Энди моргнул, борясь с наплывом чувств, и призвал на помощь всю свою выдержку.
— Сегодня утром Эд должен был привести бригаду полицейских к трупу одной из своих жертв, — продолжал Энди. — Он выторговал это в обмен на признание. Вчера они тоже ездили на поиски, все прошло без инцидентов. — Он помолчал. Следующие слова дались с трудом. — Меня не было рядом, когда это случилось. Меня не допустили к Эду, оставили в стороне. Теперь Джимми в больнице вместо меня.
Он не должен был этого говорить. Это же не совсем правда, так ведь? Если бы на операцию поехал Энди, Джимми тоже был бы с ним и подвергался точно такой же
— О, бедный Джимми. Мне очень жаль, — тихо пробормотала Мак. — С ним все будет хорошо?
— Пока неизвестно.
Энди не знал, что еще сказать. Он оперся подбородком на руки и, наморщив лоб, погрузился в раздумья.
— Так переговоры действительно состоялись? Отец мне что-то говорил об этом, но я не поверила. — Она покачала головой. — Как могло произойти такое несчастье?
— Мы не знаем, — только и мог выдавить Энди.
— Когда?
— Приблизительно час назад.
Она потрясенно покачала головой:
— Не могу поверить! Должны же были принять какие-то меры предосторожности, верно? Ведь существуют какие-то способы исключить подобную возможность? Он признался в убийствах. Его сочли виновным, Энди! Как, черт возьми, вы там работаете?
Энди не знал, что ответить. Мак была абсолютно права. После полутора лет содержания преступника под стражей, долгого расследования и тяжелого труда по сведению всех нитей преступления воедино они наконец добились успеха. А потом кто-то все разрушил. Непостижимо!
— Карен Махони тоже была там? С ней все в порядке?
— Ее там не было.
Мак в отчаянии обхватила голову:
— Мне нужно идти, Энди.
Ее слова оторвали его от раздумий.
— Что, прости?
Она поднялась:
— Я не собираюсь сидеть тут как наседка на яйцах, а улечу ближайшим же рейсом.
Энди встал и схватил ее за руку:
— Не думаю, что ты можешь так поступить.
— В самом деле? — Глаза Мак превратились в щелочки. — Интересно — почему? Ты хочешь сказать, что он может свободно бродить повсюду, а я нет? Ха! — Она выдернула руку. — И убери от меня лапы. У тебя нет на это права.
— Макейди, мне очень жаль. Успокойся. Я должен проверить…
— Нет! — отрезала она. — Передай своему начальству, кто там у тебя сейчас, что я улетаю. Мне предложили работу в Гонконге, и я согласилась. — Она подошла к шкафу и, открывая ящик за ящиком, стала выбрасывать одежду на кровать. — Я сделала ошибку. Мне следовало убраться из Сиднея. Я должна была улететь при первой возможности.
— Что ты сказала про Гонконг? — застыв, спросил Энди.
— Работа, милый. Мне нужно зарабатывать на жизнь, так же, как и другим людям. Я не могу просто летать вокруг света, выворачивая наружу кишки, ради бесполезных судебных процессов над серийными убийцами. И не стану торчать здесь всю следующую неделю, пока ваши парни сидят и ковыряют в носу, надеясь, что Эд Браун сам к ним вернется.
— Мак, я понимаю, что ты рассержена, — взмолился Энди. — Ясно, что ты сейчас чувствуешь, но мы должны скоординировать наши действия, чтобы обеспечить твою безопасность. Мы не знаем, где он находится и чего от него ожидать.