Альбион
Шрифт:
Элисс улыбнулась, когда звук достиг подвала, в котором её пытали.
Палач потерял интерес к своим безуспешным попыткам вырвать у неё ногти и отошёл в сторону с отрешённым лицом. Он ударился об одну из каменных стен и уселся возле неё на землю. Он был немного удивлён, но не очень. У него на уме были более важные вещи: «Трра-та-трра-трра-трра-та-та-трра-трра-та-трра-трра-трра-трра-трра…»
Здесь было что-то очень неправильное и одновременно абсолютно правильное — но что
Элисс, довольная ритмом, который она сочинила, разорвала свои цепи и подумала: сделать ли то же самое с шеей палача? Решив, что человек этот всего лишь выполнял свою работу и к тому же уже испытал моральную пытку, не сумев причинить ей боль, она решила не делать этого.
Нежно похлопала его по лысому черепу и направилась к тяжёлой деревянной двери. Он даже не взглянул на неё.
* * *
Элисс не могла понять, нравится ли ей Гиорран.
Некоторые из коридоров, по которым она проходила, были светлыми и просторными, с белыми стенами, огромными оконными проёмами и полами из разноцветного мозаичного мрамора. Другие же были заброшены уже десятилетия, если не века: в них не было окон, они были грязными, полы покрывала пыль, а в углах висела паутина. Свет проникал лишь через крошечные окошки под самым потолком.
Но она решила, что критиковать стиль жизни аристократов Дома Эллона — не её дело.
Она с радостью обнаружила, что Нгур использовал для командного пункта один из самых светлых залов.
Когда она вошла, Деспот поднял голову.
Аропетрана, стоявший рядом, тоже посмотрел на неё и побледнел.
— Ты кто? — с раздражением спросил Нгур.
— Она крестьянка, — ответил вместо неё Аропетрана, — та, которую я привёз, чтобы казнить. Что-то здесь не так: сейчас её должны пытать…
— С точки зрения Дома Эллона, — сказала Элисс, — не просто что-то не так, а очень и очень многое. Если не верите, поглядите наружу.
Нгур тотчас вскочил и подлетел к окну. Аропетрана, улыбнувшись Элисс, последовал за ним более спокойно.
В лагере эллонской армии творилось нечто невообразимое.
Почти дюжина палаток была объята пламенем. Куда бы Нгур и Аропетрана ни посмотрели, они видели безучастно снующих взад и вперёд солдат, которые, словно пьяные, не обращали внимания на происходящее.
Аропетрана отвернулся от окна.
— Ты это сделала! — закричал он на Элисс.
— А ты ожидал от меня чего-то другого? — спросила она,
— Каким я был дураком, что привёл тебя сюда!
— Точно.
Он вынул свой меч. Нгур схватил его за руку.
— Погоди-ка, дружище, — сказал Деспот. — Может, она нам ещё пригодится.
— Для чего?
Это было сказано с такой яростью, что Деспот некоторое время не мог понять вопроса.
— Для смерти, — произнёс он наконец. — Ты привёз её сюда на казнь.
— Правильно, — сказала Элисс, взмахивая рукой. — Вы привезли меня на казнь, а я пока ничего не испытала, кроме дозы неудавшихся пыток.
— Казнить её, — сказал Нгур, отворачиваясь.
— Вот здорово! — воскликнула Элисс.
Аропетрана с грустью взглянул на неё.
В это самое время Гиорран был атакован Ветром.
* * *
Ты солдат, и ты привык к воинской службе с подросткового возраста. Ты служил у разных командиров, некоторых из них уважал, других — не очень. Тебя обучали приёмам ведения боя, и ты принимал участие в учениях с применением деревянного оружия; иногда ты получал синяки, но не страдал сильно, так как боль проходила через несколько периодов бодрствования. Выполнение обязанностей было для тебя радостью.
Теперь ты находишься в военном лагере, который располагается на поле перед Гиорраном, вместе с несколькими тысячами других солдат, присягнувших на верность Дому Эллона. Ты пытаешься сконцентрироваться на том, что вскоре предстоит воевать с повстанческой армией, но тебя отвлекает некий звук, раздающийся как бы отовсюду. Ведь нельзя убежать от собственных мыслей, а они переполнены этим звуком. Ты больше ничего не видишь, не слышишь и не ощущаешь, кроме него, все твои чувства поглощены ритмом и его неправильностью.
Затем раздаётся другой звук, настолько громкий, что он заглушает звуки бубна.
Что-то тянет тебя за форму, и в слепоте своей ты не можешь понять, что это. Ты отмахиваешься от невидимого противника, пытаешься оттолкнуть его, но вместо этого отрываешься от земли. Ты почему-то понимаешь, что поднимаешься в воздух всё выше и выше, и всё это время твоё тело колотят холодные кулаки, пока оно полностью не теряет чувствительность. Ты знаешь, что летишь вверх тормашками, и тошнота подступает к горлу.
Теперь, когда ты уже достаточно далеко от певца с его бубном, к тебе возвращается зрение. Поля отсюда кажутся тебе маленькими движущимися квадратиками. В этот самый момент Ветер отпускает тебя.
И ты падаешь.
Падаешь.
Падаешь и, кажется, будешь падать вечно.
Глава восьмая. Мир
Последствия были ужасны. Яркие языки пламени плясали по всему Гиоррану. Облака серого дыма поднимались вверх, увлекая за собой клочья пепла. Высоко в небе кричали падающие на землю солдаты. Аня и Рин улыбнулись друг другу.
— Элисс — хорошая подруга, — сказала Рин, неожиданно почувствовав себя виноватой.
Обе женщины сидели верхом на лошадях и смотрели вниз на разрушение Эрнестрада и Гиоррана с плато, куда привёл их Ветер. Ветер же был занят раздуванием пламени горящих палаток, поджигал деревянные городские строения и свистел, проносясь по улицам Эрнестрада и создавая ещё большую панику. Люди выбегали из домов, спасаясь от удушающего дыма. Некоторые обжигали руки, пытаясь погасить вспыхнувшую одежду.
— Элисс — опасный враг, — сказала Рин, на этот раз более спокойно.