Альбион
Шрифт:
— Я крестьянка, — сказала она, — я пришла сюда, чтобы вы меня захватили. Почему вы не хватаете меня? Поторопитесь. У меня есть более важные дела, чем торчать здесь часами, чтобы потом меня связали, отвезли в Гиорран пытали и казнили. Я могла бы заняться чем-нибудь более интересным: например, повернула бы солнце другой стороной, чтобы вы увидели, что там находится. Думаю, вам следовало бы проявлять больше уважения к людям, которых вы собираетесь замучить до смерти.
Аропетрана некоторое время смотрел на далёкие холмы,
— Ты крестьянка? — спросил он.
— Ну, в некотором роде. — Женщина отошла в сторону, села и вынула из ноги занозу. — Я была близка к Лайану — нет, не подумайте, не в этом смысле, я хорошая подруга Ани. Если вы хотите схватить одного из повстанцев, чтобы пытать и казнить, я — ваш лучший выбор. Остальные хорошо спрятаны, даже несмотря на то, что они наблюдают за нами сейчас. Чтобы справиться с ними, понадобится нечто большее, чем ваш маленький патруль. Думаю, что вам лучше всего взять именно меня.
Аропетрана взглянул на своих солдат, а те посмотрели на него.
— Только не вздумайте меня насиловать, — сказала женщина, с интересом рассматривая свои ногти. — Вы можете трахаться друг с другом — я не против, но прошу вас, не пытайтесь насиловать меня. Мне не хотелось бы разрывать ваши кровеносные сосуды в местах, которые неудобно называть.
— Ну что? — спросила она уже более весёлым голосом. — Берёте меня в заложницы? Чем быстрее вы решитесь, тем быстрее мы вернёмся в Гиорран.
Потом встала и подошла к Аропетране.
— Ну давай же, — сказала она нетерпеливо. — Пере» кинь меня через седло. Это ведь просто, ты же знаешь.
— Я не верю, что ты крестьянка, — сказал он.
— Нет, веришь, — сказала Элисс.
Она улыбнулась ему.
И он словно погрузился в её глаза. На долю секунды ему показалось, что кроме них на свете не существует больше, никого и ничего.
— Верю, что ты крестьянка, — произнёс он с каким-то механическим выражением в голосе.
— Бывали люди и повежливее, — сказала она, касаясь мочки своего уха, как бы проверяя, всё ли с ней нормально, — но сойдёт и такой ответ.
— Ты хочешь, чтобы тебя казнили?
— Конечно. Я не хочу, чтобы меня тащили в Гиорран из-за пустяков. Моя казнь будет просто шикарной, представляешь: это не будет простое обезглавливание или что-то вроде этого, а полное ритуальное вспарывание живота. И много музыки. Струнный квартет подошёл бы лучше всего.
Аропетрана и его солдаты вновь переглянулись.
— Было бы глупо отказываться от её предложения, — произнёс наконец один из солдат, — тем более, что это сэкономит нам кучу времени.
Аропетрана почувствовал, что уже принял решение.
— Музыку я не могу гарантировать, — сказал он.
Элисс, казалось, негодовала, но затем выражение её лица смягчилось.
— Это ничего, — сказала она. — Если понадобится, я сама спою, пока вы мне будете вспарывать живот.
Аропетрана поднял глаза к небу и подумал, не поискать ли другого крестьянина. Всё же эта крестьянка призналась, что знакома с Аней и, возможно, на эшафоте повторит своё признание. Как сказал солдат, было бы жаль упустить такую возможность.
— Хорошо, — наконец произнёс он.
Солдаты смотрели на него с явным неудовольствием. В уставах совершенно ничего не говорилось о технике перекидывания людей через сёдла.
— Ты можешь взобраться сюда? — пролепетал Аропетрана, отчаявшись.
— Конечно, — весело ответила Элисс. — Я только и ждала этого предложения.
Она подпрыгнула и улеглась на седло прямо перед ним, свесив руки и ноги.
— Я выгляжу достаточно полумёртвой? — прошептала она.
— Вполне, — вздохнул он.
Они повернули к Гиоррану. На сердце у Аропетраны лежал груз гораздо более тяжёлый, чем тело женщины, которую он вёз.
* * *
— Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Реган, — сказал он стражникам, которые спросили его имя, — хотя я откликаюсь просто на имя Реган.
Стражники засмеялись. Один из них был толстым и низеньким, другой же высоким, но тоже толстым. Оба были одеты в красно-зелёную форму эллонской армии, и оба держали свои наточенные как бритва мечи, направляя их остриями прямо в сердце Регану. За ними высились стены Гиоррана. Он вытянул руки, показывая, что у него нет оружия. В одной руке он держал бубен, а в другой флейту.
— Я певец, — объяснил он. — Я путешествую по всему Альбиону от одного берега до другого. Люди помнят мои песни, пока я нахожусь с ними, а потом забывают.
Он низко поклонился.
— Певец в вашем распоряжении.
— Нам не нужен певец, — сказал стражник-коротышка.
— Никто не знает, нужен ли ему певец, — возразил Реган, зевая и делая вид, что собирается пойти прочь.
— Кто ты? — гаркнул высокий стражник.
— Я же сказал, я — Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Реган, возможно, один из лучших певцов в этом мире. Впрочем, лучше опустить слово «возможно».
Так его просила сказать Элисс.
Он улыбнулся, надеясь что улыбка скроет леденящий ужас, сковавший душу.
— Хотите ли, о благородные солдаты, я развеселю вас своей музыкой? — предложил Реган, глядя на инструменты в своих руках. — Я могу сделать так, чтобы облака в небе заплясали от радости, когда я сыграю лишь одну трель на своей флейте.
— Мы не хотим ни веселиться, ни плясать, — сказал высокий стражник. — А что касается облаков, они нас не волнуют. — Он даже фыркнул от раздражения.