Альбинос (сборник)
Шрифт:
– Это – Эви. Она из Гильдии. Я подвожу ее до Арзамаса. Сам туда же везу груз. Она тебе не даст. Еще вопросы?
Эви появилась снова – без бриджей, босая, только в моей рубашке, рукава которой были ей слишком длинны, и присела на краю палубы, свесив голые ноги. И принялась болтать ими.
Чика поправил ремень, повел плечами и, выпятив грудь, широко зашагал к «Зебу», будто собрался брать его с боем.
– Как здесь? – спросил я у Скорпа.
– Тихо.
– А почему омеговцы в городе?
Скорп заткнул
– Да мутант их знает, Музыкант. Они раньше нас приехали.
– А местные что говорят?
– Да ничего. Довольны они – омеговцы в кабаках гудят, монеты тратят, девок местных щупают, соляру для танкеров своих покупают…
– То есть город они не захватили?
– Да какой там захватили! На постое просто. Вроде, я слышал, это только часть армии. Один батальон, а всего их тут несколько в округе. На войну они какую-то собираются, уедут завтра.
– На какую войну, с кем?
– Главное – не со мной. Ты у Берии поспрашай, он с Мигалой, хозяином гостиницы, сегодня долго базарил, так мог разузнать всякое. Только Берия отдыхает щас. Нездоровится ему.
– Все равно поспрашаю, – сказал я.
Чика уже стоял под «Зебом», задрав голову, и вел светскую беседу с Эви, которая склонилась к нему и хихикала. Вряд ли над его шутками – скорее над внешностью.
– Ну, попробуй, разбуди его, – ответил Скорп.
Я обошел прицеп, приблизившись к грузовику старшины, постучал кулаком по двери со стороны пассажира. Полез на подножку, но тут дверь раскрылась, и я спрыгнул обратно.
На подножке возник Берия – крупный лысый мужчина с необычно длинными усами, шелковистыми и мягкими, облаченный лишь в подштанники, прямо поверх которых был нацеплен ремень с кобурой.
Было уже темновато, и старшина не сразу признал меня.
– Кто тут?! – грозно пророкотал он, одной рукой держась за дверцу, а другую прижимая справа к пояснице.
– Музыкант это, – сказал я. – Как дела?
Подслеповато щурясь, Берия склонился надо мной.
– А, ты… Че хотел?
– Ты что, болен?
Морщась, он потер бок.
– Почки прихватило. Знал же, нельзя ту воду в Рязани пить. Там хоть через три фильтра пропускай ее, все одно под землей какая-то отрава туда попадает, которую никакие фильтры не берут… Ну, чего разбудил? Я к Потапу только завтра, аккумулятор твой не покупал еще. А теперь ты и сам можешь.
– Куплю, – кивнул я. – У меня другой вопрос. Что омеговцы тут делают? Скорп сказал: войной на кого-то собрались. На кого?
Старшина кинул хмурый взгляд через крышу кабины.
– Болтает много Скорп. Нажрется самогонки – и болтает.
– Так на кого они нападать хотят?
Он пригладил пятерней усы, присел на край сиденья, не закрывая дверцы, и тут сзади раздался шум мотора. Донеслись голоса, вскрик, клацанье затвора…
– Это еще что такое?! –
Грузовик скрывал от меня въезд на стоянку, и я побежал вокруг машины.
Эви спряталась в рубке «Зеба» и осторожно выглядывала из нее, Чика убежал к Скорпу – их обоих я не видел за топливным прицепом. Я сделал цыганке знак, чтобы оставалась на месте, и побежал.
Прямо посреди въезда стоял знакомый черный сендер, в котором разъезжал коренастый сержант с пышными седыми усами и бакенбардами. Он замер перед машиной, подняв большой вороненый револьвер.
В похожей позе, но с ружьем вместо револьвера, возле прицепа стоял Чика. Скорп высился над лежащим на земле омеговцем.
Второй солдат, отлетевший в сторону после удара Скорпа, валялся на спине с разбитым лицом и пытался приподняться, упираясь локтями в землю.
Выхватив пистолет, я подскочил к нему, поставил ногу на плечо и пихнул обратно. Оружие направил на сержанта. Револьвер дернулся ко мне, потом обратно к Чике.
Но все это были игрушки по сравнению с двумя – а вернее, четырьмя стволами, которые появились в руках Скорпа. Пара «бульдогов», двуствольные обрезы… Даже не знаю, почему их так называют. Ну, может, потому что при выстреле они издают звук, похожий на короткий, отрывистый и очень громкий лай? Оружие выпускает целый рой дроби, для которой используют обычно гнутые гвозди и шарики от подшипников, найденные на свалках.
Солдат у ног Скорпа, завидев «бульдоги», постарался стать очень тихим и незаметным. Скорп направил один обрез на него, второй – на сержанта.
– Именем Омеги! – прорычал тот.
– Че? – спросил Скорп. – Че ты хочешь именем своей Омеги?
– Этот! – Сержант повел подбородком в мою сторону. – Бандюга!
– Врешь! – выкрикнул Чика. – Он – доставщик, мы его знаем!
– Что происходит? – раздалось за спиной, и в поле зрения возник Берия, успевший нацепить штаны с сапогами и накинуть куртку. Оружия он не достал, хотя рукоять пистолета демонстративно торчала из-под полы.
По улице к стоянке ехали две омеговские мотоциклетки и сендер. Караванный старшина бесстрашно встал между нами. Фары сендера горели, освещая стоянку. Щурясь, Берия пригляделся к сержанту и недружелюбно спросил:
– Что надо?
– Мне нужен этот человек, – сказал сержант. – Он укрывает врага Замка Омега. И еще из-за него несколько моих людей погибли.
Берия повернул ко мне голову, ожидая ответа. Я вдруг очень ясно представил себе, что сейчас будет: сержант расскажет какую-нибудь небылицу, к нему подоспеет подмога… а Берия ни за что не станет рисковать своим караваном. Кто я ему? Всего лишь один из вольных доставщиков, иногда присоединяющийся к машинам старшины. Что же ему, сцепиться из-за меня с целым батальоном омеговцев? Не станет Берия такого делать – отдаст меня им, да и все. А раз так…