Алая нить
Шрифт:
– Я пойду, – неуверенно скажет Патрик, не получив от Катарины приглашения остаться.
– Иди, – нехотя ответит она, и, когда он отвернется, все же окликнет: – Знаешь?
– Да?
– У тебя здорово получается договариваться с ними.
Патрик сделает шаг навстречу и, приблизив свое лицо к лицу Катарины так, что невозможно оторвать от него глаз, дыхания и стука сердца, спросит:
– Тебя научить?
– Спасибо, – только и сможет прошептать она.
Он попрощается с ней, легко коснувшись щеки теплыми губами, и исчезнет в сумерках, оставив ее стоять у входа в дом и с улыбкой нежно повторять такие простые и приятные
– До завтра.
9
Вчера недовольство главного редактора еще могло бы обернуться для Лолы если не трагедией, то большими переживаниями. Сегодня она стоит в студии, смотрит на результат своих трудов, и ей кажется, что пышащий табачным дымом дон Диего упрямо костерит кого-то другого.
– Это первый случай в моей многолетней практике, Долорес, чтобы журналист, работающий над одним материалом, настолько глубоко погружался в сюжеты, не имеющие ровным счетом никакого отношения к его теме.
– Это получилось случайно, – механически оправдывается репортер, наблюдая за плясками зулусов на экране.
– Ты увидела, что снег в ЮАР растаял, и случайно решила задержаться там на несколько дней?
– Посмотрите, здесь же пленки на целый фильм! Отснимем местных индейцев, махнем с Хосе на Тибет, посетим Помпеи. Я вам такой фильм о древних цивилизациях сделаю, Би-би-си позавидует!
– Во всем тебе надо быть лучшей, – слышит Лола уже знакомый укор.
– Что в этом плохого? – недоумевает девушка.
– Да только то, что ты один материал не доделала, а успела засыпать меня заявками еще на двадцать. То ты собираешься рассказывать об альпинизме на всей планете, то о красоте поэзии, а теперь вот ударилась в археологию. Ты разбрасываешься.
– Вовсе нет! Я хочу снимать и одно, и другое, и третье!
– И пятое, и десятое…
– Именно так!
– Как же я могу дать на это добро, если до сих пор не увидел целиком первой твоей работы?
– Разве недостаточно кадров, идеи, задумки?
– По одному замыслу и нескольким рейтинговым изображениям невозможно судить о классе готового фильма.
– Странно. Я привыкла, что по первым шагам матадора зрителю становится ясно, что именно ему предлагают: дешевый фарс или высокое искусство!
– Правила корриды не всегда работают в жизни, Лола!
– Я привыкла работать по ним и не собираюсь меняться.
– Тебе придется, если ты хочешь здесь работать.
– Не хочу!
– Что?! – вскипает главный редактор.
– Я не могу, – Лола старается говорить мягче, заметив, насколько сильно обидели ее слова пожилого человека. – Поймите, дон Диего, я очень признательна вам за все, что вы для меня сделали. Но я привыкла подчинять, а не подчиняться. Мне легче диктовать свои условия, а не принимать чужие. Вы собираетесь отложить эти материалы как ненужные, а я не могу допустить, чтобы они пылились на полке! Вы не хотите включать Шопена в бой быков и Пушкина в сугробы снега, а я чувствую, что они там необходимы как воздух.
– Ты не идешь на компромисс, Долорес. Таким, как ты, никогда не будет легко.
– Моя жизнь с самого начала не была простой.
– Чего ты хочешь? – устало спрашивает главный редактор.
– Хочу, чтобы вы простили меня и отпустили. И еще хочу забрать весь отснятый материал.
– Что ты собираешься делать?
– Я обещала одной пожилой женщине не сворачивать с выбранного
– Если ты уходишь с канала, я не смогу предоставить тебе оператора.
– Ничего. Я куплю себе «Бетакам».
– Куда ты поедешь?
Домой. Она поедет домой. Возможно, ее приютят «АВС» или «Секста» [119] . Но это будет потом. А пока она отправится туда, где сможет увидеть другой снег. В ее арсенале – опасный ледник, непролазная слякоть зимних проспектов, спокойствие неподвижных, одетых в морозную сказку лесов. Для полноты картины Лоле не хватает лишь одного впечатления, маленького снежного штриха: легкого скольжения горнолыжников по знаменитым альпийским склонам.
119
Телеканалы Мадрида.
– В Италию, Австрию или Францию. Не знаю. Решу.
– Что ж, – принимает нелегкое решение дон Диего, – поезжай!
10
– Стой! – Смотритель выскакивает из будки, намереваясь остановить фуникулер.
Каждый день кто-то пытается обмануть систему и пройти через турникеты, воспользовавшись чужим ски-пассом [120] или вовсе без билета. Говоря по правде, некоторым это удается. Сложно уследить за счастливой массой наступающих друг другу на пятки туристов, если ты на посту один, а обзор тебе закрывают бесконечные ряды разноцветных палок и лыж. Как правило, мошенника можно вычислить в толпе по бегающим глазам, по неуверенному приближению к пропускному пункту или, наоборот, по нарочито громкому смеху, слишком непринужденному общению с друзьями, которые один за другим подносят левые рукава своих курток со специальными кармашками к железному ящику и, услышав одобряющий писк, проскальзывают к подъемнику.
120
Ски-пасс – пластиковая карточка, служащая проходным билетом на подъемники горнолыжных курортов.
В схеме обычно задействована вся группа. Кто-то, идущий в середине, непременно будет держать пластиковый квадратик в руках, и если потенциальный подозреваемый окажется следующим в строю, значит, ты не ошибся – ребята решили провести безбилетника. Когда аферист не имеет достойных помощников, справиться с ним не составляет труда: либо он сам выходит из толпы, заметив интерес охранника, либо охранник останавливает нарушителя, а заодно и человека, снабдившего обманщика своим скипассом. Смотритель отбирает карточку и отправляет ее в ящик к дюжине других, изъятых за день, а возмутители спокойствия под улюлюканье зрителей отправляются платить штраф.
Бывает, однако, что молодежь (пожилые не рискуют экономить таким способом) разыгрывает тщательно отрепетированный спектакль: те, кто оказался возле кабинок, начинают задирать друг друга, вынужденно отвлекая внимание охраны от турникетов. Случаются и удачные экспромты: видя, что их незадачливого друга намереваются остановить, некоторые особо талантливые актеры мгновенно скрючиваются и начинают стонать от приступа внезапной боли в животе, которая, несомненно, улетучится без следа, как только их товарищ окажется в кабинке высоко над землей.