Алая нить
Шрифт:
С одобрения Данги прибывших репортеров допускают даже в святая святых зулусов – загон для скота. В большом и, естественно, круглом помещении несколько обитателей селения доят коров.
– У вас этим занимаются мужчины? – не может сдержать Лола удивления, глядя на склонившиеся под выменем обнаженные темные торсы.
– Да, – важно отвечает Чак. – А у вас женщине разрешено приближаться к благородным животным?
– К благородным разрешено, – отвечает Хосе и, метнув в Лолу хитрый взгляд, добавляет: – Но только избранным.
– У вас
– Редко, – с сожалением отвечает сопровождающий. – А жаль. Очень красочная церемония.
– Ничего. Тебе все же придется принимать в ней участие еще, по крайней мере, один раз.
– Намекаете на то, что я женюсь? – грустно спрашивает юноша.
– Ага.
– Вряд ли. Связать себя узами брака может только очень богатый зулус, а я обычный воин. Разве могу я купить десять мешков кукурузной муки, десять кулей тростникового сахара да кучу нарядов для всех родственников невесты? И где мне взять одиннадцать коров для подношения ее родителям?
– Одиннадцать? Ничего себе калым! Так и до демографического кризиса недалеко, – сочувствует Лола.
– Что? – не понимает Чак сложного словосочетания.
– Строгие у вас традиции, вот что.
– Да уж. Зато красивые.
– И когда же начнется свадьба? – любопытствует Хосе, которому шатания по деревне порядком надоели. К тому же он надеется, что дело не обойдется без праздничного стола и гостям позволят утолить голод.
– Она давно идет, – невозмутимо отвечает часовой.
– Как это?
– Ритуалы начались уже месяц назад – с передачи скота от нашего племени племени невесты, затем жених уговаривал ее родителей и старших сестер. И вот сегодня девушка наконец прибывает к нам для свершения брачной церемонии.
С улицы доносятся звуки гремящих тамтамов.
– Пойдемте, – обращается Чак к гостям. – Едут.
Хосе включает камеру, и они выходят на улицу.
Прибывшая из соседней деревни процессия обходит колючий кустарник и останавливается у ворот. Молоденькая африканка, одетая чуть более красочно, чем остальные девушки, начинает петь и медленно продвигается в ту часть селения, что находится справа от загона скота. За ней следуют и все ее родственники. Мать жениха и другие жены вождя выходят из своих хижин, оставаясь в левой части двора, и подхватывают песню невесты. Две образовавшиеся группы бьют в барабаны и что-то выкрикивают.
– О чем они поют? – интересуется Лола.
– Невеста обращается к своим предкам, испрашивает у них разрешения покинуть свой дом и так же ревностно чтить предков своего мужа.
– Она прощается со своими корнями?
– Нет, сейчас приведут умбека.
– Кого?
– Смотри, – кивает часовой.
Во двор вводят быка и ставят его между поющими коллективами.
– Это представитель предков невесты в ее новом селении, – объясняет Чак.
К общему гвалту присоединяются мужчины: они распростерлись на земле и громко кричат.
– А это что
– Отец невесты просит предков признать ее новый статус, а дядя жениха просит прощения у своих предков за потерю скота, которого на самом деле у вождя еще осталось предостаточно, – с явно читаемой завистью рассказывает сопровождающий. – Сейчас увидите, – вздохнув, поясняет он.
Двери загона отворяются, и перед присутствующими торжественно проводят коров и быков, принадлежащих вождю племени жениха. Невеста удаляется за ворота деревни, а во двор выносят огромную глиняную лохань.
– Мойте руки, – приглашает журналистов Чак, – сейчас начнется пир.
Земля мигом покрывается циновками, деревянными ложками и плошками с кукурузой, сладким картофелем, кашей из тыквы и кислым молоком. Скромная трапеза сопровождается громкими выкриками и ритуальными танцами. Женщины бьют в барабаны, мужчины закидывают колени высоко вверх и топают, вздымая в воздух облака пыли.
Невеста возвращается в селение. Зулусы приносят в жертву предкам быка – Лола с любопытством наблюдает за происходящим, Хосе отворачивается. Женщины, сопровождающие просватанную девушку, обливают невесту желчью убитого животного.
– Меня сейчас стошнит, – объявляет Хосе, застывая с поднесенным ко рту початком кукурузы.
– Зачем они это делают? – спрашивает Лола, которая тоже не может заставить себя не морщиться.
– Предки особенно любят бычью желчь, а значит, этот ритуал тесно свяжет невесту с предками жениха, – сообщает Чак. – Сейчас мясо зажарят и всем раздадут по кусочку, а потом девушка войдет в хижину суженого, и они завершат свою свадьбу.
За воротами раздается автомобильный гудок. Нерадивый водитель раздобыл-таки целую шину и вернулся за своими потерянными пассажирами.
– Пойдем? – предлагает Лоле Хосе. – Или будем есть останки несчастного животного?
– Пойдем.
Музыка смолкает, зулусы останавливают бешеные танцы, к Лоле подводят Дангу. Прорицательница протягивает девушке кулак и разжимает его. На ладони лежат три бусины разных цветов: белого, красного и черного.
– Выбирай, – предлагает Чак.
– Что это?
– Такие же бусины предложат завтра жениху, и он должен будет не глядя взять одну.
– Почему мне разрешают смотреть?
– Ты не знаешь значения.
– В таком случае, я хочу забрать все три. Можно? – обращается Лола к ясновидящей. Данга находит ее руку и вкладывает в нее бусины, горячо произнося несколько слов.
– Она надеялась, что ты поступишь именно так, – сообщает юноша.
– Почему?
– Они все о тебе.
– Что они говорят?
– Красная свидетельствует о том, что в жизни твоей уже были мужчины.
– Мне не пятнадцать лет, – усмехается Лола, поймав взгляд Хосе.
– Черная говорит, что жизнь ты порой вела если не беспутную, то несколько беспорядочную, – пытается смягчить Чак толкования бусин.