Алатырь

Золотова Алена

– Лишь господу решать, кому умирать, а кому нет. – Бабушка перекрестилась, глядя в передний угол.

– Берегиня рассказывает мне про других богов. – Я закусила губу. – Что есть другие, не только тот, в кого верим мы с тобой.

– Бог один. – Сказала бабушка, украдкой поглядывая на иконы. – Имён у него много, но один.

– Может и так. – Я пожала плечами, и вспомнила Олега, как он говорил, что не ходит в церковь. Если бог один, какая разница, где молиться ему? – Нужно еще паука поймать. – Сказала, вставая из-за стола, но бабушка остановила меня рукой.

–

Ты же всегда их боялась.

– Теперь не боюсь, нужно же тренироваться на чем-то.

– И не жалко?

– Теперь, нет.

Солнце склонилось к горизонту, небо окрасилось в яркие жёлтые и красные цвета. Маленькие пухлые облака медленно проплывали над головой, я шла пешком вдоль трассы, размышляя о своих способностях и о жизни, что отныне меня ждёт. Я не заметила, как дошла до знакомой ограды. Передо мной раскинулось пустое и угрюмое кладбище, с тысячей погребённых душ. Я вздохнула и вошла внутрь, зачем я здесь? Потоптавшись у ворот, я пошла дальше, зайду к маме раз уж здесь. Что бы она сказала, узнай, что я стала ведьмой?

Я присела на корточки у маминого изображения и не знала, как заговорить. Услышит ли она меня? Ведь здесь остались лишь её кости и ничего более. Все что раньше было моей мамой, теперь сгнило, кануло в небытие. Меня пробил озноб, представила, как я буду лежать так же, одинокая и в темноте, съедаемая паразитами изнутри. Надеюсь, что тогда мне уже будет наплевать. Не найдя слов, я поднялась и направилась к другой могиле.

– Олег? – Я в изумлении остановилась. У могилы Мирославы стоял Олег, склонив вниз голову, казалось, он замер, что даже не дышит. – Олег? – Снова позвала я, когда он не откликнулся.

Он медленно поднял голову, но не смотрел на меня, а куда-то вглубь кладбища. Вид у него был потрепанный, словно он не спал несколько дней, бледный и измученный он стоял в метре от меня.

– Лучше бы ты умерла Мирослава – я поежилась, и словно получив удар, покачнулась назад. – Ты струсила, и выбрала жизнь, но в смерти нет ничего страшного. – Он взглянул на меня, его глаза были залиты кровью, словно в них полопались сосуды.

– О чем ты говоришь?

– Ты знаешь, о чём я говорю. – Он с презрением посмотрел на меня. – Ты стала ведьмой!

Я резко закрыла глаза, словно он плюнул мне в лицо, ощущение было таким. Откуда он узнал?

– Ты теперь будешь ненавидеть меня?

– Тебя нет – он покачал головой. – Я буду ненавидеть того, кем ты потом станешь.

– Я ничего не сделала, – он лишь хмыкнул и отвернулся от меня. Сердце сжалось, что я сделала ему?

– Пока да, но пройдёт шабаш, и ты изменишься. – Он повернулся. – Уверяю тебя. – Он начал уходить, а я стояла шокированная происходящим. Что он знает, чего не знаю я? Страх сковал тело, что я наделала?

– Олег! – Я побежала за ним и схватила его руку. – Пожалуйста, не бросай меня! Мне очень страшно, и я не знаю, что мне делать!

Он лишь холодно смотрел на меня сверху вниз, крепко сжав челюсти.

– Пожалуйста, Олег… – Я словно молитву выкрикнула его имя. Я не вынесу,

если он будет ненавидеть меня. – Я ничего не знаю, я совсем одна.

Я отпустила его и закрыла руками лицо, сдерживая себя, чтобы ни расплакаться.

– Ладно. – Я почувствовала его руку на своем плече, он небрежно похлопал меня. – Ладно, иди сюда, успокойся. – Она взял меня за руку и крепко обнял. На секунду я потерялась во времени, и растворилась в нём. – Пока ты не станешь чудовищем, попробую с тобой контактировать.

– Откуда ты узнал обо всём?

– Мирослава рассказала мне.

– Что? – Я пошатнулась, отталкивая его от себя. – Моя прабабка? Но как?

– Идём отсюда, – Олег взял меня за руку. – Здесь все всё слышат.

Мы снова шли вдоль Хлоптунского озера, только теперь мы ничем не освещали дорогу, как я поняла, Олег так же прекрасно видит в темноте, возможно он колдун как и я.

– Расскажи мне всё. – Взмолилась я. – Я не понимаю, что происходит с моей жизнью! Ты ведьмак? Как ты видишь в темноте?

– Я не ведьмак, но у меня есть некие магические способности благодаря… – Он замялся и замолчал.

– Мирославе – продолжила я. Он кивнул. – Но как?

– Она сделала меня своим слугой. – Я впала в ступор, что-что? – Да, – глядя на мой ошарашенный вид повторил Олег. – Я слуга ведьмы.

– А как ты стал им? – Осторожно спросила я. – Давно ты служишь ей?

– Достаточно. – Он вздохнул. – Я младше Мирославы на два года. – Мои брови взлетели вверх.

– Тебе что, сто лет?

– Теоретически да, практически нет. – Он почесал затылок и продолжил. – Когда началась война, мне как раз уже исполнилось восемнадцать, хотел пойти добровольцем на фронт.

– И что случилось? Ты погиб на войне?

– А случилась Мирослава, она не дала уехать мне. – Он усмехнулся, – лучше бы я погиб на фронте. Она убила меня, а потом вытащила из гроба. Ты наверно не знаешь, что становиться с человеком, когда его воскрешают?

Я отрицательно покачала головой.

– Он становиться рабом того, кто его воскресил, беспрекословно выполняет любые приказы. Когда она погибла, должен был умереть и я. Так как её сила поддерживала во мне жизнь. Но видишь, как случилось, силу она успела оставить, та существовала сама по себе, ожидая нового владельца. Поэтому я до сих пор жив.

– Наверно весь свет уже объездил? – С любопытством спросила я.

– Мира, я спал. – Он отвернулся. – Я очнулся в пятьдесят четвертом, когда погибла моя мать. Не знаю, как я почувствовал, но что-то разбудило меня. Сходил на похороны, естественно, издалека. Я был для всех мёртв. Съездил в Рязань, узнал, что Советский союз победил, отнес друзьям к мемориалу цветы и снова уснул на семнадцать лет.

– И только сейчас проснулся?

– Нет. Ты считать умеешь? – Олег встал, отряхнул штаны и устремив взгляд вдаль помолчал. – Еще в семьдесят третьем, восемьдесят первом, восемьдесят девятом, двухтысячном, в эти года я проходил от силы неделю, а вот в две тысячи седьмом я прожил почти три месяца.