Алан
Шрифт:
— Да.
Я ответила это быстро. Не раздумывая ни секунды.
Не знаю, как так вышло. Я не знала, что мне нужно было именно то, что сделал Алан. Но это сработало. Я услышала то, что хотела, но не до конца осознавала.
Это были нужные слова.
Правильные до последней буквы.
— Я согласна, Алан.
— Правда? — он широко улыбнулся.
— Да. Я согласна быть твоей и только твоей. До последнего своего вздоха. Но буду требовать от тебя того же. И я абсолютно серьезно.
— Мне нравится такой расклад, — делая шаг мне навстречу,
— И тебе, — я усмехнулась, разрешая ему поцеловать себя в лоб.
— Это за что это?
— За это, — я опустила руки к животу и улыбнулась. — Самый лучший подарок, что ты мог мне сделать. И ты был прав, иногда врачи ошибаются.
— Я рад стараться, — пошло усмехнулся Алан. — После этого сделаю еще один такой же.
— Да нет, это уже вряд ли. Столько чудес у одного человека не случается.
— Не скажи, детка. Никогда не знаешь, как обернется жизнь. Ну и кто-кто, а ты заслужила.
— Может быть, — задумчиво протянула я, касаясь губами щеки своего отныне жениха. — А где мое кольцо?
— Где-то в чемодане, прости, я забыл его достать.
— Никакой романтики! И никаких тебе цветов, шаров и прочего! Думаешь, сделал это один раз и все, больше не нужно? — в шутку пожурила его я.
— Я исправлюсь, заинька.
— Конечно, исправишься, куда ты теперь денешься? — Я подарила Алану мягкий, трепетный поцелуй. — Ты теперь целиком и полностью мой.
Эпилог
— Тебе не удастся переубедить меня таким образом, женщина, — усмехнулся Алан, принимая очередную порцию моих ласок.
— Это мы еще посмотрим. Спорим? — Я укусила супруга за подбородок, затем нежно прошлась дорожкой из поцелуев до шеи, миновала кадык, спустилась к ключичным впадинкам, обвела их языком.
Сладкий. Алан всегда был самым сладким и желанным. Даже спустя столько лет после нашего знакомства, а ведь минуло почти десять, я любила его разве что сильнее прежнего.
Нет, я не понимала тех, кто говорил, что чувства угасают, и страсть нужно поддерживать. Супругом я не могла насытиться с тех самых пор, как мы поженились.
— Все равно нет, Тася, — пробухтел Алиев, не пытаясь увернуться от моих поцелуев.
Упрямство мужа не знало границ. Он редко мне в чем-то не уступал, но если не уступал, то это было чем-то грандиозным. Уломать его вне постели не представлялось возможным. Вот я и пыталась это сделать с утра пораньше.
— Ну почему? Ты должен сдаться! — упрямо хмыкнула я, спускаясь поцелуями к груди.
Я понимала, почему он так твердо держался своего «нет», но все равно считала нужным поступить по-другому.
Да, я знала, что он все еще не может простить свою мать, на этом фоне и с отцом отношения становились все хуже и хуже, но я пыталась изо всех сил примирить их семью. Слишком много времени прошло, слишком много боли
Не скажу, что я любила его мать, нет, но… и ненависти к ней у меня тоже не было. Она была неправа — это все, что я четко понимала. И она мать, которая поступала так, как считала нужным для благополучия своего единственного ребенка. Кто знал, как поведу себя я спустя двадцать лет со своим сыном?
— Алиму исполняется полгода. Я хочу, чтобы он знал своих бабушку и дедушку. Хотя бы с одной стороны.
— Вот именно! — Алан бросил на меня сощуренный взгляд. — А где твои-то? Можно ведь их включить в жизнь нашего сына?!
— Да, конечно!
— А что? Мать вроде бы больше не за границей, отец бросил пить. Чем не идеальные бабка и дед?
— Ага, только премии года не хватает! И вообще, не переводи стрелки, Алиев!
Он тяжело вздохнул и поднялся на подушках, облокачиваясь на спинку нашей необъятно большой кровати. Я последовала за ним и поспешно уложила голову ему на грудь.
— Слушай, Тась, ты ведь понимаешь, что нам не быть одной большой и счастливой семьей? Моя мать до сих пор на дух тебя не переносит. Она считает, что ты виновница всех моих бед и та самая «шайтанка», которая разрушила мой брак с ее любимой Марианной.
— Она может ошибаться, но это не значит, что я имею право ее не уважать. Она твоя мать, Алан, а я твоя жена. Мне нужно найти с ней общий язык, иначе никак, — я только пожала оголенным плечом, в которое получила нежный поцелуй.
— Она все еще говорит о тебе гадости за спиной. Папа рассказывал, — признался супруг.
— Пускай говорит, я все равно буду стараться ей понравиться.
— Да почему?
— Потому что когда-то она родила тебя. Потому что она — твой родитель. Потому что теперь я и сама мать, и понимаю, что пойду на самые невероятные вещи, чтобы мой сын был счастлив.
— То есть до рождения Алима ты не чувствовала себя матерью? — Я подняла на него взгляд. Алан снова сощурился.
— Перестань, это удар ниже пояса! Ты же знаешь, как сильно я люблю близнецов.
Алиев снова вздохнул и кивнул головой, откидываясь на подушках.
В Амире и Залине я не чаяла души, мелкие бесята это прознали и начали вить из меня веревки. Сам Алан тоже мало в чем мог им отказать, и мы постоянно спорили, кому из нас быть «плохим копом». Никто не желал для себя этой роли.
— Я понимаю, почему ты злишься. Я тоже все еще немного злюсь. — Я немного отстранилась от супруга и заглянула ему в глаза. Протянула руку и провела нежно по чуть заросшей щеке. — Она источник нашей разлуки. Тебе так кажется. И мне иногда тоже. Но потом я вспоминаю наше с тобой собственное поведение и прихожу к выводу, что мы сами во всем виноваты. Твоя мать просто подала нам повод и все. Не сделай это она, сделал бы кто-то другой. Пусть и иначе. Да, может быть, все сложилось не идеально, но смотри, куда мы пришли. Неужели ты бы хоть что-то изменил в нашей сегодняшней жизни?