Аламут
Шрифт:
"Я знаю, что делаю. Если вы хотите использовать людей как средство достижения цели, лучше держаться на расстоянии от их проблем. Главное, чтобы ты оставался свободным в своих действиях и чтобы сердце не диктовало тебе. Когда придет Бузург Уммид, я все объясню вам обоим. Флаг, который вы передадите федаинам, уже готов. Идите и делайте то, что я сказал. Это посвящение важнее, чем победа над турками".
Большой актовый зал в здании верховного главнокомандующего на этот вечер был превращен в мечеть. Впервые послушникам разрешили войти в эту часть крепости. Стража из евнухов, носящих булавы, была усилена. Мавры были в полном боевом снаряжении, в доспехах, шлемах
Прозвучал рожок последней молитвы. Вошел Абу Али, тоже в свободной белой рясе и с высокой белой феской на голове. Он прошел прямо через зал и остановился перед послушниками. Командиры стояли в два ряда рядом с ним. Церемония началась.
Абу Али начал с того, что ровным голосом прочитал вечернюю молитву. Затем он повернулся к послушникам и начал говорить о значении вечернего посвящения, о радости, которую они должны испытывать по этому поводу, и о послушании, которое они должны оказывать саййидуне и его помощникам. Он рассказал им о блаженстве мучеников и важности поданного ими примера, который должен стать их высшей целью.
"Приближается самый славный момент в вашей жизни", - сказал он. "Вы становитесь элитой, федаинами, теми, кто отдает свои жизни за святое дело. Среди сотен тысяч верующих только двадцать из вас удостаиваются этой чести. Но приближается день испытаний, когда вам придется доказать свою веру и послушание Сайидуне в бою. Враг стремительно приближается к Аламуту. Есть ли среди вас тот, кто дрогнет в решающий момент? Есть ли среди вас тот, кто готов понести наказание позорной смертью за предательство? Я знаю, что среди вас таких нет. Я говорил о вас с Сайидуной и просил его одобрить ваше посвящение. В своей благосклонности он исполнил мое желание. Неужели ты хочешь оказаться недостойным его доброты и моего доверия? Его именем я собираюсь посвятить вас, всех вас, в федаины. Я произнесу клятву, а вы все, каждый под своим именем, повторите ее за мной. Как только вы дадите клятву, в вас произойдет великая трансформация. Вы перестанете быть послушниками и станете элитой нашего Мастера. А теперь слушайте и повторяйте за мной каждое слово!"
Он вытянул огромные, похожие на лопаты руки и поднял взгляд к потолку. Он заговорил восторженным голосом.
"Я, ..., торжественно клянусь Аллахом, пророком Мухаммедом, Али и всеми мучениками, что буду выполнять любой приказ нашего господина или его заместителя без каких-либо колебаний. Я обязуюсь защищать флаг Исмаили всей своей жизнью и до последнего вздоха. С этой клятвой я принимаю посвящение в федаины, от которого меня не может освободить никто, кроме Сайидуны. Поскольку Аллах - Бог, а Мухаммед - его Пророк. Приди, аль-Махди!"
Торжественность момента глубоко поразила послушников. Их лица стали восковыми, а глаза блестели, как в лихорадке. На их устах играла блаженная улыбка. Их переполняло невыразимо сладкое чувство. Они пришли к цели своих долгих и упорных усилий. Они приняли посвящение, которого так страстно желали.
Абу Али подал знак Ибрагиму, и тот передал ему флаг. Великий дай развернул его, и на его белой поверхности золотыми вышитыми
"Ибн Тахир, - позвал он. "Выходи вперед! Тебе, первому среди элиты, я вручаю это знамя. Пусть этот белый флаг станет символом твоей чести и гордости. Если ты позволишь врагу растоптать его, ты позволишь ему растоптать твою честь и гордость. Поэтому берегите его ревностнее, чем зеницу ока. Пока жив хоть один федай, враг не должен наложить на него руки. Единственный путь к нему лежит через ваши трупы. Выберите из своих рядов пятерых сильнейших. Жребий определит знаменосца".
Как во сне, ибн Тахир взял флаг из его рук. Он вернулся и встал с ним во главе федаинов. Момент, ознаменовавший высшую точку его жизни, отступал, и невыразимо сладкое чувство, наполнявшее его, уже превращалось в жгучую тоску по чему-то прекрасному, утраченному. Он понял: момент, который он только что пережил и который был так безнадежно короток, больше никогда не повторится.
Тем временем в замок прибывали и убывали гонцы. Абдул Малик был вовремя оповещен и вместе с отрядом Музаффара изменил курс на дорогу, по которой должна была пройти турецкая кавалерия. Разведчики были разосланы в направлении противника и образовали непрерывную цепь, которая могла общаться по заранее установленным сигналам. Разведка работала безупречно.
Когда Абу Али вернулся после посвящения, Хасан расслабился.
"По крайней мере, об этом можно позаботиться".
Затем он приказал гранд-даю собрать нужные ему отряды и отправиться с ними на плато за пределами каньона, где они должны были дожидаться авангарда султана.
"А как же федаины?" спросил Абу Али.
"Эта битва для них заказана, - ответил Хасан. "Вы возьмете их с собой, и Абу Сорака останется их командиром. Но вы двое, , проследите, чтобы их не убили. Я берегу их для более важных дел. Поэтому не подвергайте их слишком большой опасности. Вместо этого поручите им престижную работу. Например, пусть они выпустят первые стрелы, с которых начнется битва. Но первые рукопашные схватки должны принимать на себя старшие воины. Отправляйте федаинов в бой только после уверенной победы или, конечно, в случае крайней опасности. Если представится возможность, пусть они захватят вражеский флаг. Я рассчитываю на вас. Вы - тот столп, на котором я строю наше общее будущее".
Отстранив Абу Али, Хасан отправился в сады за замком.
"Отведи меня в шатер Мириам, а потом приведи туда Апаму, - приказал он Ади. "Сейчас не время для ссор".
Мириам вышла к нему навстречу. Он сказал ей, что послал за Апамой.
"Эта женщина ведет себя очень странно со вчерашнего вечера, - сказала она с некоторым беспокойством. "Должно быть, вы дали ей какие-то особые указания".
"Время для игр прошло", - ответил Хасан. "Теперь все мы, кто несет хоть какую-то ответственность, должны сосредоточить все свои усилия, если мы хотим, чтобы план удался и чтобы враг был уничтожен".
Ади привел Апаму в дом. Она ревниво осмотрела обустройство павильона.
"Какое милое гнездышко вы вдвоем свили", - презрительно сказала она. "Как настоящие голубки".
"Абу Али выехал с войском на защиту замка, который султанские войска могут атаковать в любую минуту, - начал Хасан, словно не слыша слов Апамы. Он указал обеим женщинам на подушки, а сам прилег на них.
Старуха была напугана. Ее глаза перебегали с Хасана на Мириам.
"Что с нами будет?" - заикаясь, спросила она.