Аламут

Бартол Владимир

"Это Аламут", - сказал вождь и двинулся дальше.

Крутые склоны гор снова скрыли две башни. Тропинка продолжала петлять вдоль реки, пока внезапно не открылся каньон. Внук Тахира изумленно огляделся. Он увидел перед собой мощный утес с укреплением, фундамент которого был вырублен из самого утеса. Шах-Руд разветвлялся на две ветви, которые обхватывали утес, словно держа его за расщепленную палку. Крепость представляла собой целое небольшое поселение, постепенно поднимавшееся в высоту спереди и сзади. Четыре угла крепости были отмечены четырьмя башнями, самые задние из которых были намного выше первых.

Крепость и река вместе были зажаты между двумя крутыми, непроходимыми склонами и образовывали грозную преграду, блокирующую выход из каньона.

Это был Аламут, самая мощная крепость из пятидесяти или около того, существовавших в районе Рудбара. Ее построили короли Дейлама, и она считалась неприступной.

Командир отряда подал знак, и со стены напротив на железных цепях опустили тяжелый мост, перекинутый через реку. Всадники с грохотом пронеслись по нему, прошли через внушительные арочные ворота и въехали в форт.

Они вошли в просторный двор, который постепенно поднимался на три террасы, соединенные в центре каменными лестницами. Вдоль стен справа и слева росли высокие тополя и платаны, под которыми располагались настоящие пастбища с пасущимися на них стадами лошадей, ослов и мулов. В отдельной складке мирно паслись несколько десятков верблюдов. По сторонам располагались амбары и казармы, гаремы и другие постройки.

Суета, напоминающая пчелиный улей, встретила внука Тахира. Он изумленно огляделся по сторонам. На центральной террасе упражнялись несколько воинских подразделений. Он слышал резкие команды, лязг щитов и копий, звон сабель. Посреди всего этого то и дело раздавалось ржание лошади или блеяние осла.

Другие мужчины укрепляли стены. Ослы тащили тяжелые камни, которые рабочие поднимали на место с помощью шкивов. Крики раздавались со всех сторон, полностью заглушая шум порога.

Они разошлись, и командир спросил у проходящего мимо солдата: "Капитан Манучехр в карауле?".

Солдат резко остановился и ответил: "Да, это он, сержант Абуна".

Командир подал знак молодому человеку следовать за ним. Они повернули к одной из двух нижних башен. Откуда-то доносились короткие, внезапные удары, сопровождаемые стонами боли. Внук Тахира повернулся в ту сторону, откуда доносились стоны. К каменному столбу был привязан человек с обнаженной до пояса спиной. Огромный мавр, одетый в короткие полосатые шаровары и красную феску, бил его по голой коже плетью, сплетенной из коротких ремешков. С каждым ударом его кожа лопалась в новом месте, и из ран капала кровь. Рядом стоял солдат с ведром воды в руках и время от времени обливал жертву.

Увидев ужас в глазах внука Тахира, сержант Абуна презрительно рассмеялся.

"Мы не спим на перинах и не мажемся янтарем", - сказал он. "Если вы ожидали именно этого, то сильно ошиблись".

Внук Тахира молча шел рядом с ним. Как бы ему ни хотелось узнать, в чем провинился бедняга, чтобы подвергнуться столь суровому наказанию, странное беспокойство лишило его смелости спросить об этом.

Они прошли к входу в башню. Под ее сводами внук Тахира понял, насколько мощными были крепостные стены. Целые пласты породы лежали один на другом. Темная, сырая лестница привела их наверх. Они прошли через длинный коридор, а оттуда попали в просторную комнату, пол которой был покрыт простым

ковром. В углу было разбросано несколько подушек, и на них полусидел-полулежал мужчина лет пятидесяти. Он был хорошо упитан, с короткой завитой бородой, в которой то тут, то там пробивались серебристые нити. Он носил большой белый тюрбан, а его халат был расшит серебром и золотом. Сержант Абуна поклонился и подождал, пока человек на подушках заговорит.

"Что это ты принесла мне, Абуна?"

"Мы поймали этого парня во время разведки, капитан Манучехр. Он говорит, что идет в Аламут".

При этих словах капитан медленно поднялся, и внук Тахира увидел, что перед ним возвышается человек величиной с гору. Он уперся кулаками в бока, устремил взгляд на мальчика и грозно закричал: "Кто ты, негодяй?"

Внук Тахира вздрогнул, но быстро вспомнил слова отца и вспомнил, что пришел в замок по собственной воле, чтобы предложить себя в услужение. Вновь обретя самообладание, он спокойно ответил: "Меня зовут Авани, и я внук Тахира Савского, которого великий визирь приказал обезглавить много лет назад".

Капитан посмотрел на него наполовину с удивлением, наполовину с недоверием.

"Вы говорите правду?"

"Почему я должен лгать, сэр?"

"Если это так, то знай, что имя твоего деда золотыми буквами вписано в сердца всех исмаилитов. Наш господин будет рад причислить тебя к своим воинам. Так вот зачем ты пришел в замок?"

"Да, чтобы служить верховному главнокомандующему исмаилитов и отомстить за своего деда".

"Хорошо. Что вы узнали?"

"Чтение и письмо, сэр. А также грамматика и стихосложение. Я знаю наизусть почти половину Корана".

Капитан улыбнулся.

"Неплохо. Как насчет военных искусств?"

Внук Тахира чувствовал себя растерянным.

"Я умею ездить верхом, стрелять из лука, управляться с мечом и копьем".

"У вас есть жена?"

Молодой человек густо покраснел.

"Нет, сэр".

"Вы предавались разврату?"

"Нет, сэр".

"Хорошо".

Капитан Манучехр повернулся к сержанту.

"Абуна! Отведи ибн Тахира к дай Абу Сораке. Скажи ему, что я послал его. Если я не ошибаюсь, он будет рад его принять".

Поклонившись, они покинули покои капитана и вскоре снова оказались во дворе. Столб, к которому был привязан выпоротый человек, теперь был свободен. Лишь несколько капель крови свидетельствовали о том, что там произошло. Ибн Тахир все еще ощущал слабую дрожь, но теперь его переполняло чувство собственной безопасности, поскольку внук мученика Тахира явно что-то значил.

Они поднялись по ступеням, ведущим на центральную террасу. Справа от них стояло низкое здание, возможно, казарма. Сержант остановился перед ним и огляделся, словно ища кого-то.

Мимо торопливо прошел темнокожий юноша в белом плаще, белых штанах и белой феске. Сержант остановил его и вежливо сказал: "Капитан послал меня с этим молодым человеком к его поклонению даи Абу Сорака".

"Пойдем со мной, - широко улыбнулся темнокожий юноша. "Его светлость дай как раз сейчас учит нас поэзии. Мы на крыше". И, повернувшись к ибн Тахиру, он сказал: "Ты здесь, чтобы стать федаем? Тебя ждет немало сюрпризов. Я послушник Обейда".

Ибн Тахир последовал за ним и сержантом, так ничего и не поняв.