Аламут
Шрифт:
Он приказал вывести лошадей эмиссаров. Абу Джафар и его помощники низко поклонились. Хасан распустил собранные войска. Его стражники унесли тела. Затем вместе со своей свитой он вернулся в свою башню.
Подавленные этим ужасным зрелищем, мужчины вернулись к своим обязанностям. Долгое время никто не находил слов, чтобы выразить свои мысли и чувства. Лишь постепенно языки исмаилитов развязались.
"Это правда! Сайидуна распоряжается жизнью и смертью своих подданных. В его власти отправить в рай кого угодно".
"Если бы он приказал
"Я бы сделал это".
Их глаза лихорадочно блестели от жуткого страха и страстного желания доказать свою правоту Сайидуне, другим исмаилитам и всему миру.
"Ты видел, как побледнели их эмиссары? Как робел Абу Джафар?"
"Нет ни одного правителя, который бы сравнился с Сайидуной".
"Вы слышали, как он называл себя новым пророком?"
"Разве мы этого не знали?"
"Но в таком случае как он может служить египетскому халифу?"
"Может быть, все наоборот".
Федаины инстинктивно собрались на своем обычном месте у стены. Они смотрели друг на друга, бледнея, и никто из них не решался заговорить первым.
Наконец Обейда нарушил молчание.
"Сулейман и Юсуф теперь потеряны для нас", - сказал он. "Мы больше никогда не увидим их в этом мире".
Глаза Наима слезились.
"Вы знаете это наверняка?"
"Разве вы не видели, как евнухи уносили их тела?"
"Они теперь в раю?"
Обейда осторожно ухмыльнулся.
"Похоже, они были в этом уверены".
"А ты нет?" - спросил ибн Вакас.
"Сайидуна так сказал. Я не могу сомневаться в этом".
"Сомневаться было бы преступлением", - серьезно добавил Джафар.
"Теперь, когда мы их потеряли, все вокруг словно опустело", - уныло сказал ибн Вакас. "Сначала нас покинул ибн Тахир, а теперь они".
"Что случилось с ибн Тахиром? Что удерживает его? Он тоже теперь в раю?" спросил Наим.
"Только Аллах и саййидуна могут сказать", - ответил ибн Вакас.
"Было бы так здорово увидеть его снова", - сказал Наим.
"Боюсь, он пошел по тому же пути, что и его попутчики, - предположила Обейда.
"Самое странное, ваше превосходительство, - сказал капитан Абу Джафар эмиру Арслану Ташу по возвращении из Аламута в лагерь, - это не то, что юноши так быстро выполнили приказ своего господина. В конце концов, какой еще у них был выбор при таком жестоком командире? Больше всего нас поразила - даже ужаснула - та бездумная радость, с которой они бросились навстречу смерти. Если бы ваше превосходительство могло видеть, как блаженно сияли их глаза, когда он объявил, что после смерти они попадут прямо в рай! Даже тень сомнения не могла смутить их сердца. Их вера в то, что они вернутся в рай, в котором уже побывали однажды, была прочнее скал под Аламутом. Мои помощники могут подтвердить вам все это".
Задумавшись, эмир Арслан Таш расхаживал взад-вперед по своему шатру. Это был высокий, статный мужчина. По его тщательно ухоженному виду было видно, что он любит радости жизни и ее удобства. Но черты его лица выражали беспокойство.
"Мы уверены", - ответил Абу Джафар. "Сулейман закололся в пяти-шести шагах от нас. И весь Аламут видел, как Юсуф спрыгнул с парапета".
Арслан Таш покачал головой.
"Я просто не могу в это поверить. Я слышал о колдунах в Индии, которые, оказывается, могут творить чудеса. Например, они подбрасывают в воздух веревку, и она остается висеть. Тогда помощник колдуна начинает взбираться по веревке. Когда он забрался довольно высоко, колдун дает команду. Веревка опускается, и помощник падает на землю. Колдун ставит над трупом корзину. Он читает несколько молитв, а затем, когда поднимает крышку, помощник высовывает голову, здоровый, крепкий и улыбающийся. Оказывается, что весь этот эпизод был иллюзией".
"В Аламуте не было такого колдовства. Нож был по самую рукоять всажен в сердце Сулеймана. Его одежда была забрызгана кровью".
Эмир снова замолчал и задумался. Все это казалось ему более чем загадочным.
Затем он заговорил.
"Как бы то ни было, я приказываю вам хранить молчание, как в могиле, обо всем, что вы видели и слышали в Аламуте. Люди могут воспротивиться или взбунтоваться, если узнают, что за враг перед ними. Великий визирь уже на марше, и его не позабавит, если мы не выполним его приказ".
Помощники Абу Джафара обменялись обеспокоенными взглядами. По дороге сюда они рассказали о своей аудиенции в Аламуте нескольким коллегам.
Эмир не заметил, как они обменялись взглядами. Он озабоченно расхаживал по палатке.
"Что мог иметь в виду командир исмаилитов, когда намекнул, что знает о великом визире нечто такое, о чем я узнаю только через шесть или даже двенадцать дней?"
"Я пересказал вашему превосходительству все, что он сказал, - ответил Абу Джафар.
"Скорее всего, он просто хотел меня напугать. Что он может знать о великом визире, чего не знаю я сам? Что он направляется в Исфахан? Что после этого он планирует двинуться на Аламут?"
Он разочарованно взмахнул рукой.
"Мне просто повезло, что я удостоился сомнительной чести приручить этих неверных! Что это за честный противник? Он прячется в крепостях, избегает открытого боя, отравляет невежественные умы странными сказками и превращает их в опасных глупцов. Как же мне попасть в его руки?"
"Ну что ж, хорошо. Вы свободны!" - сказал он спустя некоторое время. "Я приму ваш доклад к сведению. Только не шумите".
Эмиссары поклонились и ушли.
Эмир опустился на мягкие подушки, налил себе полный кубок вина и выпил его одним махом. Его лицо просветлело. Он хлопнул в ладоши. Из-за занавеса вышли две прекрасные молодые девушки-рабыни. Они сели рядом с ним и обняли его. Вскоре Аламут и его жестокий хозяин были забыты.