Аль-Ришад
Шрифт:
— Во-первых, дай ей наркоз, думаю, с нее вполне достаточно. Дальше буду ее оперировать и убирать последствия этого безобразия. Так что пусть спит.
— Что-нибудь прояснил? — спросил Линган. Ему было бы жаль так мучить девушку без результата.
— Конечно, трудно сказать определенно. Во всяком случае, нам не доказать насилие — его формально не было, но, сдается мне, было вмешательство в психику, и, может быть, даже в грубой форме. Она была слишком пьяна, или ей помогли быть такой — ты же знаешь, можно получить эффект, аналогичный опьянению, прямым вмешательством в мозг, но в любом случае это не позволяет ее нормально прозондировать.
— Но как ты считаешь?
— Было психическое насилие, — уверенно сказал Строггорн. — И очень профессиональное.
— Почему ты так считаешь?
— Несколько причин. Во-первых, Инга внутренне убеждена в этом, а в воспоминаниях это никак не отражено. И она же не сумасшедшая, прекрасно это понимает, но все равно стоит на своем. Во-вторых, эти провалы — это странно, почему они в самых нужных местах и даже при такой бешеной подаче энергии не активизируются? И в-третьих, она сразу после полового акта протрезвела. Как это вообще может быть? Ну, хорошо. Она пережила нервное потрясение, но все равно это не могло произойти за несколько секунд. Я думаю, Дигу нужно было выпроводить ее, и он снял дополнительное воздействие.
— Строггорн, — тихо спросил Линган. — Ты не понял, зачем он это делает?
— Я же не его зондировал, а Ингу. Понятия не имею. Но одно могу сказать точно — блоки он не снимал и, подозреваю, от всего этого получил минимальное удовольствие. Ну, а если при этом он оказывал психическое воздействие, да еще такого рода — тут об удовольствии не может идти никакой речи. Это чистой воды психооперация. Кроме разочарования, для него ничем это не могло кончится.
— Ты думаешь, поэтому он ее выгнал?
— А что еще можно было от нее получить? — вопросом на вопрос ответил Строггорн. — Не пойму я только одного. Для всего этого можно ведь просто привести женщину домой и неплохо и приятно для обоих провести время.
— Может быть, он добивался снятия блоков? Ты же не попросишь малознакомую женщину об этом? С какой это стати она должна тебе до такой степени доверять? — Линган помолчал. — А вообще, тебе это ничего не напоминает?
— Что ты имеешь в виду? — Строггорн нахмурился.
— Насильственное снятие блоков у малознакомой женщины? — сказал Линган и увидел, как Строггорн побледнел. — Вспомнил? Диггиррен ведь был какое-то время оператором, когда лечили Аоллу, а использовали воспоминания о ваших с ней отношениях, да еще в тот самый раз. Что ты там говорил о насилии?
— Господи! Ему было тогда всего шестнадцать лет! — вспомнил Строггорн. — Он еще приходил у меня просить прощения тогда за то, что увидел.
— А что Диг увидел?
— Я же не стал уточнять — чувствовал себя плохо. Просто сказал, чтобы он не переживал по этому поводу, и я на него не сержусь.
— Боюсь, что мы проглядели у него психотравму, Строггорн. Вот теперь полезли последствия. Из того, что Диггиррен видел, у него теперь весьма превратное представление об отношениях между мужчиной и женщиной. Например, он вполне может считать, что если силой снять блоки, это никак не помешает, а в его понимании — даже может помочь, завоевать женщину. Неплохое объяснение.
— Ты утрируешь, Линган. Тебе отлично известно, что у меня с Аоллой все было не так просто, да и, строго говоря, насилия не было. Да, я заставил ее лечь в постель со мной. — Строггорн снова поморщился. Даже в страшном сне он не хотел бы вести этот разговор с Линганом. — Только я бы никогда
— Насколько я помню, ты вынудил Аоллу снять их, хотя действительно, в строгом смысле, психического насилия не было — ты не вмешивался физически в работу ее мозга, зато, конечно, было психологическое насилие. Ты просто обманул и переиграл ее. А она устала и уступила тебе. Так ведь? Ты ведь не сомневаешься в том, что если бы позволил себе еще и психическое насилие, я бы лично убил тебя? — Линган смотрел жестко, его черные глаза сверкали.
— Может быть, не будем копаться в прошлом? — Строггорн постарался сказать это спокойно, хотя внутри у него все кипело. Линган в свое время зондировал и Аоллу, и его самого, и теперь беззастенчиво пользовался полученной информацией.
— Какое же это прошлое? — Линган показал на давно спящую под наркозом Ингу. — Тут уже сплошное будущее с непредсказуемым результатом. Хорошо, вдруг согласился он со Строггорном. — Давай, займись девушкой, я тебе поассистирую. У нее очень серьезно?
— После двойного зондирования стало серьезно. Потом заберу ее к себе в клинику. Нужно будет несколько дней понаблюдать за ней, а то еще что-нибудь придумает, будем потом себя грызть всю оставшуюся жизнь, а она у нас, как ты знаешь, еще долгая. — Строггорн приступил к операции, на этот раз максимально смягчая и блокируя воспоминания.
Он закончил работу через несколько часов. Этель удивлялась, не представляя, что можно делать со здоровым человеком столько времени. Два биоробота прошли в операционную и через несколько минут вывезли Ингу на носилках. Ее лицо было спокойно и безмятежно, она крепко спала.
Этель вошла в операционную — Строггорн уже оделся. Линган вопросительно посмотрел на нее.
— Ты еще здесь? — удивился он.
— Конечно. Я же хочу знать, что там было и как теперь Инга.
— Зачем? С ней все будет хорошо. Какое тебе теперь до этого дело? Линган строго посмотрел на нее. У него, всегда чувствующего Этель как свою дочь, теперь было только одно желание: чтобы она держалась от Диггиррена подальше. Хорошо зная Этель, он больше всего боялся, что она не остановится на этом и попытается как-то рассчитаться с ним.
— Что вы собираетесь делать с Диггирреном? — спросила Этель.
— Пока ничего. — Линган старался не смотреть на нее.
— Как это ничего?
— Мы не смогли найти доказательств насилия, Этель. У нас одни сплошные предположения. А это не повод для принудительного психозондажа.
— Значит, вы и дальше будете позволять ему издеваться над женщинами? ошеломленно спросила Этель.
— Постарайся предупредить своих подруг. И я убедительно прошу тебя, держись сама от него подальше. Мне так будет куда спокойнее за тебя, да и мать надо бы пожалеть, — попросил ее Линган.
— Этель никого не сможет предупредить, — вмешался Строггорн. — Он пользуется разными именами, когда выходит в город. В лицо его почти никто не знает: он, так же, как и я, носит маску и может изменять свой пси-образ, если хочет. Короче, когда женщина поймет, кто Диггиррен на самом деле — она уже свяжется с ним, а потом, обычно, женщины не склонны доверять в таких вопросах советам подруги. Плохая репутация для них — это самое притягательное, что только можно придумать.
— Как вы плохо относитесь к женщинам, Советник! — возмутилась Этель. Откуда вы это можете все так хорошо знать о нас?