Акведук на миллион
Шрифт:
Оставалось перерезать еще три швартовых конца.
— Стой! Не уйдешь! — послышались окрики.
Серые овчинные полушубки приближались к монгольфьеру. Трое драгунов взбежали на помост и вскочили на борт. Они возвышались надо мною, ухватившись для равновесия за железный обруч. Я сделал ложный выпад, угрожая рубануть по ногам. Драгуны, расступаясь, засеменили по узкому бортику словно канатоходцы, а я вновь перегнулся и перерубил еще один конец. Монгольфьер рванул вверх, корзина накренилась, меня подбросило, и я свалился на дно.
Один солдат
Я вскочил и треснул ближайшему драгуну кулаком в причинное место. Он взвыл, разжал руки и рухнул вниз. Движением плеча я направил его полет, и тот приземлился за бортом.
Последний солдат, умудрившийся устоять, взмахнул палашом и перерубил веревку, тянувшуюся откуда-то сверху. Я испугался, что он перережет стропы и шар улетит, а корзина останется.
Я атаковал его снизу, но он парировал. Свое оружие противник держал в левой руке. Мы мерили друг друга жесткими взглядами, я смотрел снизу вверх, он сверху вниз. Правой рукой придерживаясь за обруч, он шагнул влево. Я переступил в ту же сторону, спиною касаясь жаровни. Он попытался выбить мой палаш, я же притворился, будто ослаб. Драгун с воодушевлением ударил еще раз, я уронил палаш, а сам быстро обогнул жаровню, подпрыгнул и, подтянувшись на железном обруче, обеими ногами врезал солдату в грудь.
Он потерял опору, однако удержался и повис на одной руке. Я ударил еще раз ногами, но теперь по его пальцам, сжимавшим обруч. Драгун с воплем разжал руку и скользнул вниз, но приземлился на ноги.
К противникам спешило подкрепление — отряд человек из шести, а драгоценные мгновения терялись из-за ретивого служаки.
Солдат пошел по кругу с палашом на изготовку, намереваясь тянуть время, пока не подойдут товарищи.
И тут подоспела подмога в виде поручика Сенцова, выросшего на помосте с пылавшими от злобы глазами. Увидев меня, он без промедления прыгнул в корзину, отчего та колыхнулась, и наступавший на меня драгун налетел на жаровню, припав лицом к раскаленной части. Солдат вскрикнул, я бросился вперед и столкнул его за борт. Повернулся к Сенцову, но тот жалостно всхлипнул и сам с завидной прытью вылетел вон.
Я поднял палаш, перерубил швартовы, и монгольфьер рванул вверх. В последний момент кто-то подпрыгнул с земли, и я увидел руки, вцепившиеся в бортик. Я ринулся к ним, намереваясь скинуть недруга, пока воздушный шар не поднялся слишком высоко.
Но противник оказался на удивление ловким. Черная тень взметнулась вверх и выросла передо мною. Я отметил партикулярное платье, весьма странное на вид, — хрупкую фигурку облегали короткая черная курточка и черные лосины, — но подробно изучать диковинную одежду было некогда. Я бросился на противника, но он изогнулся и перехватил меня поперек пояса. Я успел удивиться силе тонких рук и, подброшенный бедром, грохнулся на спину. Незнакомец прыгнул на меня сверху,
— Не двигайтесь!
Маленькая сильная рука высвободила палаш из моей кисти и оттолкнула клинок в сторону.
— Алессандра! — воскликнул я в изумлении.
Верхом на мне восседала графиня де ла Тровайола!
— Вы?! — пораженно воскликнула она, вглядевшись в мое лицо. — Но что это значит?! Зачем вы это сделали?!
— Это был единственный шанс уйти от преследователей.
— О господи! — выдохнула графиня. Привстав, она взглянула через борт на землю и сказала: — Стоят внизу и крестятся! Видели бы вы их изумленные физиономии!
Я лежал на дне и слышал только собачий лай, временами переходивший в тоскливые завывания. Попытался подняться, но графиня, почувствовав движение, вновь опустилась на меня и надавила на плечи, а когда я оказался распростерт на спине, прижалась ко мне, и ее губы прильнули к моим губам. Я обнял Алессандру за плечи, а в голове каруселью закружились мысли. Сначала — что с Нарышкиной как-то нехорошо получилось. Затем — что с Марией Антоновной не стоило вообще ничего затевать. А потом я прихватил графиню де ла Тровайолу за ягодицы.
Нетерпеливые руки расправились с одеждой. Воздушный шар поднимался выше и выше…
Лев, исполненный очей, смотрел вдаль, благородно не замечая прелюбодеяния под своим носом.
Глава 10
Разгоряченные, мы вытянулись на дне корзины.
— Как-то это все неожиданно, — выговорил я.
— Ты последний мужчина в моей жизни, — ответила Алессандра.
— Вот как, — пробормотал я, обескураженный ее словами еще больше, нежели вспышкой страсти.
— А я последняя женщина в твоей жизни, — добавила графиня де ла Тровайола.
Она нравилась мне, но к такому развитию отношений я не был готов.
— Вот это уж совсем неожиданно, — без обиняков заявил я.
— Мы скоро умрем. Через час, максимум — два шар поднимется на такую высоту, где мы умрем.
— Умрем?! Отчего? — воскликнул я, напуганный ледяным спокойствием Алессандры.
— От недостатка кислорода или от переохлаждения — не знаю, что наступит раньше, — объяснила графиня.
— Это… шутка? — с надеждой спросил я.
В глазах Алессандры не было ни намека на розыгрыш. Я поежился. Не знаю, что больше вызывало озноб — слова спутницы или воздух, ставший заметно холоднее.
— Это не шутка, а законы физики, — промолвила Алессандра.
Она коснулась губами моей щеки и поднялась на ноги. Я последовал ее примеру. Едва я возвысился над плетеным бортом, как холодный воздух обжег щеки, шею и с противной настырностью хлынул под одежду. Я натянул скорее шинель, но теперь она казалась хлипкой, нисколько не приспособленной для защиты от холода. Более всего хотелось заключить в объятия жаровню и — уж так и быть — умереть от недостатка кислорода!